— И у тебя ничего не получилось? — Он задумчиво жевал хлеб; скулы двигались под гладкой кожей. Его глаза все время невольно возвращались к спирали, выбитой на задней стене, на которую падал теперь свет солнца.
— Да, ничего не вышло. — Она засмеялась. — Тут все дело в том, как устроены люди. Я думаю, что мы не отличаемся от остальных животных. Возьмем, к примеру, бобра. Даже если у него уже есть отличная запруда, полная ивовых веток, воткнутых в ил, он все равно будет выбираться на берег и подгрызать деревья — даже елки, если других не будет. По-моему, тут может быть только одно объяснение: таким его сотворил Вышний Мудрец. А нам, людям, нужно быть друг с другом, и когда мужчины и женщины живут вместе, одежды распахиваются и то, что делает мужчину мужчиной, встречается с тем, что делает женщину женщиной. Я тоже испытывала это влечение и надеялась, что совокупление пересилит Видения.
Безнадежная грусть отразилась на лице молодого человека.
Она понимающе улыбнулась:
— Сначала так и получается. На какое-то время ты сможешь в ней раствориться. Все кажется таким новым, таким чудесным — вдобавок и само совокупление притягивает. Да, совокупление… — Она, видимо, погрузилась в воспоминания, потом вздохнула и продолжала: — Но дело в том, что тебя начинает тянуть в разные стороны. Влечение к Видениям борется с влечением к любимому человеку. И что тогда? Невозможно ведь следовать и тому и другому. — Она выразительно покачала пальцем. — И нечего так поднимать брови. Я тебе серьезно говорю: совмещать это невозможно. Ну, как угодно; не хочешь — не верь. На собственном опыте поймешь, что так оно и есть.
— Может быть.
Она наклонилась и потерла пальцы ног, грея их у огня. Ногти опять отросли. Нужно будет их обрезать.
— Не знаю, почему Вышний Мудрец все так устроил. Нам кажется, что очень неудачно, но я предполагаю, что это лишь отражает способ сотворения мира.
— О чем ты говоришь?
— Круги… Что? Ну, я имею в виду то, как человек познает разные вещи… Разные истины, если хочешь. Законы существования и жизни мира. А потом, когда становишься старым, все, что узнал, надежно спрятано у тебя в черепе и тебе никак не доказать молодым мужчинам и женщинам, почему все так на самом деле и есть, как ты говоришь. Молодым приходится жить и учиться всему заново — точь-в-точь как до них старикам. Удивительное разбазаривание сил — но, может быть, я чего то существенного не понимаю.
Старый Шесть Зубов — Человек Духа, что меня обучал, — иногда спрашивал, а не одно ли и то же мы все существо — просто проживающее по-разному одну и туже жизнь.
«Правильно ли я себя веду? — задала себе вопрос старуха. — Когда этот мальчик жил со мной, он меня не слушал. А теперь, когда я отступилась от него и отпустила его на свободу, он вдруг будет слушать меня? Или это всего лишь ловушка? Урок глупой старухе? А может быть, в этом и заключается Спираль обучения — что знание нельзя передавать насильно, а можно лишь скупо делиться им? Что же это все значит?»
— Но это же совершенно бессмысленно! Как это может быть, чтобы мы все проживали одну и ту же жизнь по-разному и в разных телах?
— Благодаря обману чувств, иллюзии.
— Чему? Иллюзии? Я не по… Это просто безумно!
— Как и весь мир. — Она уселась поудобнее и многозначительно подняла вверх указательный палец. — Скажи мне, Маленький Танцор, что существует на самом деле? Мир? Этот мир? — Она обвела рукой вокруг и постучала по стене пещеры. — Или… на самом деле существуют Видения?
— Вот что существует на самом деле. — Он скрестил руки на груди и, вытянув ноги перед собой, ударил пяткой о земляной пол пещеры.
— Откуда ты это знаешь?
— Потому что если я возьму один из этих углей и потру им твою ногу, ты завизжишь от боли.
Она захлопала в ладоши и захохотала:
— Я завизжу? Или это ты только подумаешь, что я визжу? А? А может, вообще все, что ты видишь вокруг, — это лишь твое Видение настоящего мира?
— Значит, если я так не подумаю, ты визжать не будешь?
— А что, если это зависит от того, насколько искренне ты в это поверишь? Ты уверен, что какая-то частица твоего мозга не уговаривает тебя: «Если ты ее обожжешь, она завизжит»? Просто потому, что, если ты сам обожжешься, ты будешь визжать. Может, это и есть общая реальность, а? Ты думаешь, что я так же ощущаю боль, как и ты сам, — поэтому так оно и есть.
— А разве нет?
— Это не важно. — Она снова выставила вперед указательный палец. — Мы говорим о том, откуда ты знаешь то, о чем думаешь, что ты это знаешь.
— Но я могу ощущать тебя — прикоснуться, услышать твой голос… а после этой зимы еще и обонять тебя!
— Ты так думаешь? Но скажи-ка мне, разве это всегда так? Может, я и не существую вовсе, едва ты отсюда выйдешь, а? Может, Два Дыма, и твоя жена, и Голодный Бык тоже не существуют, пока ты не вернешься и не увидишь их там, где надеешься их увидеть. Может, мы все — лишь твое представление о том, что существует на самом деле?
— Но они существуют! — вскричал юноша. — Я знаю, что они существуют. К тому времени, когда я вернусь, Два Дыма понаделает новых наконечников для дротиков. Отец изловит еще несколько лосей. Я их всех увижу, когда вернусь.
— Конечно, увидишь — но ты не можешь доказать, что они существуют сейчас. Понимаешь?
Он в растерянности покачал головой:
— И правда, не могу… Но ведь это совершенно очевидно! Они должны существовать! Ведь иначе…
— Вот именно — иначе… Понимаешь, ты не можешь даже сам себе доказать, что твой отец существует на самом деле. Ты вполне мог выдумать весь этот мир. И единственный человек, который знает, что этот мир существует, это ты. И ты не можешь мне доказать, что он существует таким, каким ты его выдумал.
Он широко раскрыл рот, совершенно растерявшись:
— Но представь себе, что я сейчас возьму дротик и проткну тебя. Ты его почувствуешь… и умрешь от него.
— В самом деле? — Она откинулась назад и скрестила на груди руки. — А что, если я лишь частица твоего Видения? Может, тебе только кажется, что я почувствую дротик в моем теле, что я умру… Видишь, ты не можешь мне доказать, что я существую на самом деле.
Запутавшись, он смог лишь затрясти головой.
— Эх, Маленький Танцор. Старый Шесть Зубов сказал мне как-то раз — давным-давно, — что жизнь —великая тайна, что лишь в глубине самих себя мы можем знать, что существует на самом деле. Я не могу доказать тебе, что ты существуешь на самом деле. Я не могу доказать, что этот огонь на самом деле горит, что это не Видение. Конечно, если я положу на него руку, он меня обожжет, но на самом ли деле будет существовать эта боль? Или я ее лишь выдумаю? И это будет еще одна иллюзия?
