Не позволив высказать протест, игнорируя мои попытки принять более приличную позу (я вовремя сообразила, что этим только распаляю его), Тьёрн закрыл рот поцелуем.
Шоан, как он целовался! Уже не так, как в самый первый раз в деревне. Хотя, и тогда мне понравилось, ещё тогда я плотно не сжимала губы, а позволяла беспрепятственно перетекать дыханию одного в дыхание другого. В поцелуях не было грубости, насилия, жёсткости — всё так мягко, невесомо, нежно, воздушно…
Плечам неожиданно стало прохладно. Оказывается, увлёкшись ласками, я не заметила, как маг потянул за завязки рубашки, и она сползла, частично обнажив бюстье.
Я поспешила прикрыть грудь руками, но Тьёрн перехватил мою ладонь и поднёс к губам. Рук мне ещё не целовали. Сначала в ямочку, потом тыльную сторону, каждый палец. А потом и вовсе начал облизывать, вызвав замешательство и странное чувство внутри живота. Если так будет продолжаться, я его захочу. Или я уже?
Наконец Тьёрн отпустил мою руку и заглянул в глаза:
— Страшно и непривычно? Полагаешь, что на шлюху денег пожалел, решил вовремя подвернувшейся дурочкой воспользоваться? Так вот, можешь идти. Понимаю, ты за столько лет привыкла быть всегда доступной, послушной и покорной владельцу. А ведь может быть иначе, можно заниматься любовью. Ну, иди же, ты же домой торопишься, тебя ждёт хозяин.
Он легонько подтолкнул меня, хотя я видела: хочет, чтобы осталась.
Нерешительно сползла с его колен, совсем забыв о рубашке. Естественно, она предательски соскользнула на пол, оставив меня в нижнем белье и мужских носках. И Тьёрн не вытерпел…
Его руки вновь обнимали, скользнули по телу, лаская ягодицы. Губы, между тем, целовали шею, смещаясь к груди. Бюстье не стало им преградой: его аккуратно сняли.
— Снэр, опомнитесь! — предприняла я отчаянную попытку воззвать к его разуму. Да и к своему тоже. — Если виконт Тиадей узнает…
— Тьёрн, Иалей. И мне всё равно, узнает он или нет. Что будет, то и будет.
Прикосновение его языка к груди свело на нет желание вырваться.
Наваждение длилось несколько полных удовольствия минут. Потом маг опустился на колени и коснулся губами живота. С трудом оторвавшись от меня, выпрямился, расстегнул и скинул на пол рубашку. Подвеска-октаэдр зашаталась, несколько раз кольнув тело, но Тьёрн не обратил на это внимания.
— Иалей, о чём ты сейчас думаешь? — он взял меня за руку и усадил на рубашку.
— О том, что это неправильно.
— Дело не в правильности, а в том, хочешь ли ты этого.
Вот этого я и не знала. И да, и нет.
Видя, что я дрожу, он подошёл к креслу, поднял плед и набросил мне на плечи. Обнял, закутав в него, словно в кокон, и уткнулся носом в успевшие подсохнуть волосы.
От мага пахло иначе, чем от норна, и этот запах заставлял вдыхать его снова и снова.
Я должна была сопротивляться, брыкаться, звать на помощь, но не собиралась этого делать. Твёрдо решила, что ничего не скажу хозяину. И не стану противится, если маг овладеет мной. Даже интересно узнать, как это с ним.
— Раз ты задумалась, мне впору выпить одну вещь, — вздохнул Тьёрн. — Не желаю насиловать, хотя очень тебя хочу. Вещи сейчас подсушим, не простудишься. До дома могу проводить, если своего рабовладельца не боишься.
— Тьёрн, — тихо спросила я, — вы мне что-то подмешали? Потому что я не должна чувствовать того, что чувствую.
— Да, в вино, — признался он. — Всего одну гранулу. Насильно влечения это не вызвало, просто с запретами в твоей голове помогло. Ты стеснительная, привыкла к близости с единственным мужчиной… Знаю, что поступил нечестно, просто когда снова увидел тебя здесь, в Гридоре… Ты понравилась мне ещё в замке Тиадея. И я… Я радовался, когда ты приходила. Если бы виконт дал тебе вольную!
— Простите, снэр, то есть Тьёрн, я действительно не могу. Мне не то чтобы неприятно, совсем нет…. Простите, если оскорбила вас.
Маг промолчал, накинул рубашку и на несколько минут вышел. Я воспользовалась его отлучкой для того, чтобы одеться, хотя бы частично, в сухое.
Тьёрн вернулся спокойным, но опечаленным. Магией привёл в надлежащий вид платье, попросил разрешения надеть на меня чулки. Краснея, я согласилась, и вновь почувствовала прикосновения его пальцев. Они дарили тепло, на миг даже задумалась, а не попробовать ли? Но испугалась.
— Ты заходи, — сказал на прощание маг. — Просто поговорить. И не бойся: если женщина не хочет, ничего не будет.
Домой возвращалась одна, дико опаздывая к ужину. Щёки горели от воспоминаний и собственных мыслей. Я ведь чуть не переспала с другим мужчиной — авердом, который говорил такие красивые слова… Норн не умел делать комплименты, даже во время моей беременности. А тут — целое море, которое накрыло с головой, море, в котором я чуть не утонула.
И эти ощущения… Мне не хотелось его отталкивать. Никакой брезгливости, мыслей о грязи — от Тьёрна шло тепло, такое ровное, приятное. Наверное, всё дело в том средстве, которое он мне подсыпал. Когда только успел?
Порядочной женщине стоило бы рассердиться на него, заречься у него бывать, но делать этого я не собиралась.
Разумеется, моё длительное отсутствие вызвало ряд вопросов.
С хозяином я, запыхавшаяся, в заново намокшем платье столкнулась на пороге детской. Если бы не выражение лица норна, умилилась бы: он держал на руках Рагнара, теребившего шнурок на шее отца — интересно же, особенно, когда там что-то блестящее.
Ангелина, уже большая, научившаяся ходить, не сводя с хозяина маминых голубых глаз, настойчиво пыталась привлечь его внимание. Кормилица, теперь выполнявшая также роль няни (скоро у девочки должна появиться нормальная няня), безуспешно пыталась увести девочку, убедить, что отец занят.
— Уложи её, ей давно пора спать.
Кормилица кивнула и, подхватив упирающуюся и заливающуюся плачем воспитанницу, скрылась в недрах детской, предупредительно притворив за собой дверь.
Хозяин окинул меня пристальным взглядом и протянул Рагнара:
— Ты мать, может, хоть раз уложишь сына? Помнится, ты так переживала, что его отдали кормилице, а теперь, как посмотрю, не стремишься быть рядом. Где пропадала?
— Ходила по магазинам и гуляла, хозяин, — я бережно прижала к себе ребёнка, поцеловала в лобик и начала укачивать, в полголоса напевая одну из кеварийских песен.
— Одна? Лей, я тебе что говорил?
— Брать с собой хыра. Но я ведь ненадолго, хозяина, не думала, что задержусь. Да и кто посмел бы причинить мне вред, видя браслет с вашим именем?
— Не оправдывайся. Тебя не было больше двух часов. И где ты, никто не знал. Так что?
— Я пережидала дождь. Вы же видели, какой был ливень.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
