Он погладил по щеке и поинтересовался:
— Запах цветов не раздражает? Не тошнит?
Отрицательно замотала головой и только потом поняла смысл его слов. То есть цветы приказал принести хозяин? Мне, из оранжереи? А я даже на них не взглянула…
Мирно посапывающий сын перекочевал на руки к отцу. Норн держал его неумело, впрочем, и я не лучше. Зато чувства к младенцу, кажется, у нас совпадали: хозяин улыбался.
— Там на столе подарок, потом посмотришь. Есть хочешь? Эй, — тихо, чтобы не разбудить ребёнка, приказал он Фей, — пусть принесут что-нибудь лёгкого.
Положив сына обратно мне под бок, норн ушёл. А кормилица осталась. На вопрос, почему, ответила: «Так положено. Как покормите (если сможете), я отнесу малютку в детскую. Мне велено уносить его на ночь, чтобы вы высыпались».
Вот так. Меня даже не спросили. Странно, что вообще объяснили.
С другой стороны, хозяин обо мне заботится. Уже не беременной, но родившей долгожданного сына. И внимание обращает не только на него, но и на меня.
Может, напрасно его обвиняю, может, он действительно не хотел ничего дурного? Ребёнка ведь по первому требованию принесли. Моему требованию. Слишком для торхи. Я же всё ещё рабыня, или уже нет?
Попросила кормилицу подать подарок норна. Раскрыла бархатный футляр и вскрикнула: там было колье. Колье, за которое можно купить город. Я мало что понимала в драгоценных камнях, но эти… Изумительной чистоты, сверкающие гранями, зелёные и кристально прозрачные бриллианты. Целая россыпь бриллиантов разного размера. Они же такие редкие! Так что про город я серьёзно. Допустим, не Гридор, но любой провинциальный — вполне.
Судя по всему, вещь старинная — такие обычно по наследству передаются.
И это мне?! Хозяин сошёл с ума! Я не могу это принять. Куда я его надену, куда спрячу? Это украшение для норины, для виконтессы Тиадей. Пусть подарит супруге, а если не желает, то дочери.
А я… Шоан, никогда не думала, что это скажу, но я не стою столько, сколько эти камни.
Сумасшедший, о чём он думал?! И чем он думал? Прости меня, Шоан, но не головой.
Верну колье, по-другому нельзя. Да, оно обеспечило бы меня на всю оставшуюся жизнь, но я не могу присвоить реликвию чужого рода.
Дрожащими руками захлопнула крышку и убрала футляр под подушку. Пожалела, что рассматривала при свидетелях — какой соблазн, даже у честного человека.
Проснулся сын, заплакал. Кормилица сменила ему пелёнки, заодно показав, как это делается, и отдала обратно, чтобы покормила. Этого я тоже не умела, поэтому было больно. Или маленький норн так сильно проголодался?
Принесли обед, и сына забрали в детскую. Я возражала, но кормилица не реагировала на увещевания и истерики, сказав, что принесёт на следующее кормление.
— Ещё успеете намучиться, сами не рады будете, — усмехнулась она.
Когда вечером снова зашёл хозяин, я уже более-менее привела себя в порядок: лежала, но умытая, расчёсанная. И сонная — видимо, в еду что-то подмешали, потому что после обеда снова задремала.
Сын сосал грудь. Такой серьёзный, увлечённый процессом.
Последнее кормление для меня на сегодня, потом поужинать и спать.
Норн скользнул взглядом по нам обоим и присел на стул. Я его не стеснялась, — глупо, право, слово! — полностью поглощённая сыном. Казалось, никогда не смогу на него насмотреться.
Наконец кормилица с ребёнком удалились. Мне показалось, или хозяин поцеловал его?
— Как ты, успокоилась? Через два дня нужно вверить сына покровительству богов и дать имя. Первое я уже подобрал — Аджентин, в честь прадеда, второе предоставляю право выбрать тебе. Можешь и кеварийское, неважно.
— Рагнар, — подумав немного, ответила я. — Если это возможно, хозяин.
— Разумеется. Значит, заранее решила?
Кивнула. Во время беременности действительно придумывала имя будущему ребёнку, хотя догадывалась, что моего мнения не спросят.
— Рагнар, — задумавшись, норн будто попробовал имя на вкус. — Аджентин Рагнар альг Тиадей… По-моему, наоборот звучит лучше. Как полагаешь?
От удивления открыла рот, как рыба, а потом пролепетала:
— Но вы же хотели в честь прадеда…
— Могу и передумать. Рагнар — это ведь араргское, а не кеварийское. «Бесстрашный». Так кем же он будет: бесстрашным или благородным? — подмигнув, он хитро посмотрел на меня. — Что, по-твоему, я выбрал?
— Полагаю, что как коннетабль…
— Умница! — улыбка тронула его губы. — И без тщеславия обойдётся. Подарок понравился, или не открывала?
— Я как раз хотела… вернуть его, хозяин, — порывшись под подушкой, достала футляр, села и с поклоном протянула ему. Не взял, пришлось положить себе на колени. — Я ценю вашу заботу и щедрость, но разумно ли торхе принимать подобные вещи? Если вам угодно увидеть его на моей шее, то для этого вовсе не нужно дарить. Оно слишком дорогое и лучше подойдёт норине Мирабель.
— Ей я такого дарить не намерен, — недовольно поджал губы хозяин. — Бери, ты заслужила. Твои глаза — как эти бриллианты.
— Они ненастоящие? — с робкой надеждой спросила я.
— Настоящие. Им сто лет.
Я испуганно замотала головой:
— Вы сами пожалеете, хозяин. Это украшение для норины.
— Оно твоё, и это не обсуждается. Не желаешь одевать — будет лежать и ждать, пока передумаешь. Но раз колье не нравится, то деньги возьми. Не воспринимай их как плату за наследника. Мирабель рассказывала, как ты на витрины магазинов смотришь.
Обиделся. Скрывает, но обижен. Что я отказалась принять подарок. Так и не забрал, не прикоснулся. Просто сидит и смотрит, холодно, отстранённо.
Как же он изменился! Даже разговаривает со мной иначе. И подарки дарит с каждым разом всё дороже. Я бы поняла, если бы похвастаться щедростью перед друзьями хотел, но фамильное колье… Такими вещами не разбрасываются. Если только он не хотел этим что-то сказать.
Я присутствовала на «знакомстве» сына с Богиней жизни Аманеей, держала на руках и поила священной водой. Отец, то есть хозяин, посвящал его всем остальным Небесным заступникам.
Когда достаточно окрепла, чтобы не заболеть и не заразить малыша, хозяин разрешил бывать в городе. Разумеется, первым делом поспешила в аптеку: до окончания срока воздержания осталось немного, а по взглядам хозяина ясно, что он этого с нетерпением ждёт.
Не то, чтобы мне не нравилось спать с норном, или я не любила детей — вовсе нет! К примеру, Рагнар в одночасье стал самым дорогим существом на свете. Просто хотелось себе и детям счастья. Семьи, дома, свободы, любви. Настоящих, а не иллюзии.
С конца июня мы с сыном гуляли вместе. Я толкала перед собой лёгкую коляску, показывая Рагнару солнышко, деревья, птичек. А за нами неотступно следовал хыр, готовый выполнить малейшую прихоть. Хыр, заслуживающий доверия, из пятого поколения рабов. Он должен был при необходимости защитить меня и ребёнка, даже ценой собственной жизни: слышала, как хозяин давал соответствующие указания. Вообще-то он настаивал, чтобы я брала слуг, но с хыром чувствовала себя свободнее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
