добавив к ее магии свою ледяную силу. От их объединенных усилий воздух вокруг мерцал, по земле расползался иней.
Монстр издал тревожное рычание и повернулся, намереваясь напасть на них. В этот момент над двором разнесся резкий стук копыт по камню.
С Никс на спине Углеед обогнул разрушенную стену, ринулся на Монстра и врезался своим мощным железным телом в толстую волосатую ногу. Раздался треск, и чудовище с ревом пошатнулось, а Никс соскочила с Железного фейри, оттолкнулась от бедра Монстра и вонзила оба лунных клинка ему в шею. Дико извиваясь, Монстр пронзительно завизжал. Никс отпрыгнула от молотящих воздух щупалец и снова оказалась на спине Углееда, словно они отрабатывали это движение десятилетиями.
Я усмехнулся, сердце мое воспарило от облегчения и гордости.
– Когда вы, ребята, решили присоединиться к вечеринке? – окликнул я, и Углеед, заметив меня, поскакал галопом, фыркая паром. Сидящая на его спине Никс улыбнулась.
– Примерно тогда, когда началась музыка, – ответила она. – Мы позволили хозяину замка погонять нас по двору, но когда в воздухе разлилась мелодия, он как будто вспомнил, кто он на самом деле такой. Или по крайней мере влияние Монстра стало ослабевать.
– Где он сейчас?
На стену, сверкая глазами, прыгнула громадная тень. С ревом чудовище бросилось на Монстра, навалилось всем весом на спину и заставило упасть на колени. В этот момент правители Железа высвободили свои чары.
Земля задрожала, из земли вырвались огромные корни, которые пробивали плиты двора и дробили камни. Корни обвились вокруг Монстра, утолщаясь и уплотняясь, становясь такими же крепкими и жесткими, как стволы деревьев. При этом они излучали холод. Даже со своего места я чувствовал морозные волны, видел в воздухе клубы тумана и инея, а корни продолжали опутывать Монстра, как гигантские питоны. Он рычал и бился, загребая землю. Ему даже удалось сломать несколько корней, но тут снова замерцали чары, и корни превратились в стальные тросы, а холод сделался еще более пронизывающим.
По ногам Монстра пополз иней, постепенно превращающийся в лед. Вся его нижняя половина уже была скована и обездвижена, и лед продолжал подниматься с резким хрустом.
Наблюдая за происходящим, я чувствовал, как губы сами собой растягиваются в злой, свойственной Паку ухмылке.
– Пак! – Заметив выражение моего лица, Никс тут же протянула мне руку, и я схватился за нее. Балансируя на широкой металлической спине Железного фейри, Забытая втянула меня за собой. – Куда? – спросила она.
– Прямо на чудовище, – ответил я. – Нужно подобраться как можно ближе.
Мы атаковали. Копыта Углееда стучали по камню, когда он скакал к похожему на гору Монстру, все еще бьющегося в удерживающей его паутине льда и железа. Фыркая огнем, Железный фейри увернулся от машущего когтя и пронесся рядом, перепрыгнув через клубок щупалец, растущих вокруг Монстра. В самой верхней точке я соскочил со спины Углееда и приземлился прямиком на скользкое, покрытое льдом покатое плечо противника.
Сидящий на спине чудовища хозяин замка повернулся и посмотрел на то, как я спешил к нему, уклоняясь от нескольких последних щупалец.
– Эй, зверозавр, подбрось-ка меня!
На долю секунды он нахмурился в замешательстве, потом в его голубых глазах появилось понимание, и он присел, расставив лапы, чтобы я мог на них наступить. Я прыгнул ему на ладони, и он поднялся, подкинув меня в воздух прямо над головой Монстра.
Запрокинув морду, Монстр издал последний вопль ярости, а затем растущий слой льда достиг его черепа, стекая по голове и покрывая рога. И вот в центре двора появилась огромная замороженная статуя. Прямо подо мной.
Вытащив кинжалы, я ухмыльнулся.
– Шах и мат, большой уродец.
Я бросился к Монстру, обрушил оба кинжала на его череп, и существо разлетелось на куски.
Звук был такой, будто на пол разом уронили миллион фарфоровых чашек. Чудовище, которое терроризировало Фаэд и Небыль, превратило меня в злобного ублюдка и едва не убило всех нас, рассыпалось на тысячи сверкающих хрустальных осколков, брызнувших по всему двору. В налетевшем порыве ветра раздался вой, от которого у меня внутри все сжалось, и из расколотой ледяной статуи выплыло удушливое облако тьмы, распалось на отдельные струйки и исчезло в ночи.
Я приземлился на разбитые плиты двора, прикрывая голову, поскольку замороженные кусочки продолжали сыпаться градом, жаля незащищенные участки тела и отскакивая от камней. Острые осколки ударяли по рукам и голове, но это был лед и ничего больше. Ни крови, ни костей, ни замороженных частей существа. Монстр исчез, как будто его никогда и не было.
Когда дождь из хрустальной шрапнели закончился, я выпрямился и огляделся в поисках остальных членов группы. В нескольких шагах от меня Углеед вскинул голову, поднялся на задние ноги и огласил воздух торжествующим ржанием. Стоящая у кромки расколотых плит двора Меган вздохнула и прислонилась спиной к Эшу, который крепко обнял ее. А хозяин замка шагал по сверкающим останкам, кивая рогатой головой и выглядя довольным.
Я огляделся по сторонам в поисках Никс, и тут сзади к моему горлу прижался холодный край лунного клинка.
– Не расслабляйся, Плут, – пробормотал мне на ухо голос Забытой. – Даже одержав победу, не стоит терять бдительность.
Я с усмешкой покачал головой.
– Значит, так оно дальше и будет? – спросил я. Никс тем временем убрала клинок и встала ко мне лицом. – Приставленный к горлу нож после каждого важного события? Вот как ваш Орден поздравляет с днем рождения или чествует того, кто только что спас мир?
– Обычно нет, – ответила Никс. – Просто с тобой веселее. – Она скользнула глазами по моему лбу и зачесала мне волосы назад своими прохладными пальцами. – У тебя больше нет рогов.
Я захихикал, испытывая огромное облегчение оттого, что наконец-то вернулся к нормальному облику. Увидел свое обычное, не рогатое отражение в ее глазах, почувствовал отсутствие шерсти под штанами и усмехнулся, глядя на стоящую передо мной Забытую.
– А они могли бы проникнуть в сто-о-олькие места.
Никс закатила глаза.
– Это не лезет ни в какие рамки, так что позволь немедленно тебя остановить.
И она поцеловала меня.
Я закрыл глаза и обхватил руками ее тонкую талию, а она обвила руками мою шею. В течение нескольких секунд существовала только Никс, ее тело, прижатое к моему, и сладкое чувство триумфа, восторга и облегчения, охватившее нас обоих.
Внезапно я услышал музыку: сладкие волнующие звуки скрипки, смешанные с песней лютни и свирели. Открыв глаза, я увидел, что нас окружают три заколдованных музыканта, причем двойник Эша вышел вперед и исполняет, если не ошибаюсь, песню из мультфильма «Леди и бродяга».
Которую я, конечно, играть
