Ники по привычке встала очень рано. Приняла душ, посмотрела на свое отражение в зеркале. Она выглядела все так же.
Быстро оделась и спустилась вниз, чтобы приготовить завтрак, достала из холодильника бекон и отрезала несколько кусочков. Разбила шесть яиц в миску и начала взбивать их, когда в дверь постучали. Она выглянула в окно и увидела, что это Уилл.
Вытирая руки, Ники поспешила открыть дверь.
— Что-то случилось? — спросила она, испугавшись, что Чармейн стало хуже.
— Ничего плохого не случилось. — Уилл подхватил Ники и закружил ее. — Ты не поверишь, что случилось! Я сам верю в это с трудом! Мне позвонил продюсер со студии звукозаписи из Нэшвилла. Кто-то записал мою песню «Фермер Браун» во время одного телевизионного шоу и послал запись в Нэшвилл. Продюсер спросил, есть ли у меня еще песни. Когда я сказал ему, что у меня их полно, он попросил меня прислать некоторые записи. Если они ему понравятся, то он запишет мой альбом! С настоящими музыкантами в студии!
— Это замечательно, Уилл! Поздравляю!
— Я пришел попросить тебя о любезности, Ники. Это очень важно.
— Все что угодно, Уилл, — быстро ответила она. После всего, что он для нее сделал, она готова была отплатить ему без просьб.
Он хотел было уже объяснить, но тут послышались шаги на лестнице. Ники взглянула на дверь кухни, не в силах скрыть своего смущения. Выражение радости слетело с лица Уилла.
В следующий момент в кухню вошел Алексей в шелковом халате, протирая глаза.
— Почему ты не разбудила меня, Ники? Я бы помог тебе приготовить завтрак.
Двое мужчин уставились друг на друга.
— Прошу прощения, — сказал наконец Алексей, — я не знал, что у тебя кто-то есть.
— Я уже ухожу, — сказал Уилл и вышел из дома. Ники побежала за ним и поймала его у грузовика.
— Уилл… Алексей… мой старый друг, — сказала она полуправду.
Уилл кивнул.
— Не надо объяснений, Ники. Ты красивая женщина, а он настоящий мужчина. Старый друг или нет, это неважно. — Он взобрался в грузовик и захлопнул дверцу.
Ники боролась с унынием, которое охватило ее. Он не был зол, он просто ушел, как джентльмен. Почему она позволила ему уйти?
— Ты не сказал, о какой любезности ты просил меня. Я не позволю тебе уехать, пока ты мне не скажешь!
Он ответил, слегка улыбнувшись:
— Я хотел попросить тебя поехать со мной в Нэшвилл. Для моральной поддержки. Возможно, это звучит глупо…
— Нет, — возразила она, — это вовсе не глупо. Назови день, Уилл, и я буду там.
Он кивнул, затем оглянулся на дом, как бы напоминая ей, что ее ждет гость.
Наступило молчание. Они несколько секунд смотрели друг на друга, потом Уилл уехал.
Когда она вернулась в дом, Алексей уже закончил приготовления к завтраку. Он не поднял глаза на Ники, когда она вошла.
— Это был Уилл Риверс, — сказала она, стараясь рассеять неловкость. — Его ферма дальше по дороге, мы принадлежим к одному табачному кооперативу.
— А! Так мистер Риверс приехал сюда утром по делу? — Кислый тон Алексея говорил о том, что он понимает все.
Ники была раздражена. Оба мужчины заставили ее почувствовать себя виноватой.
— Не по делу, — сказала она, — он пришел просить о любезности, и я окажу ему ее, потому что Уилл был мне хорошим другом с самого начала. Если бы не он, не знаю, как бы я здесь выжила.
— Это не объясняет, почему он был так зол, когда увидел меня здесь.
— Он не был зол, — быстро возразила Ники, — разве он выглядел злым?
Алексей улыбнулся.
— Я умею ставить диагнозы, моя дорогая. Вижу человека насквозь. — Отойдя от плиты, Алексей нежно обнял ее. — Все, что я говорил тебе вчера, Ники, правда. Может быть, ты еще не готова полностью разделить мои чувства, но я хотел бы знать: должен ли я считать мистера Риверса… соперником?
Соперник? Человек, который коллекционирует обожание женщин?
— Нет! — убежденно сказала она, давая единственный ответ, который могла. — Чтобы ни случилось между нами, Алексей, Уилл Риверс не соперник. Только сумасшедшая может в него влюбиться…
Глава 26
Владения Хайлендов были всего в нескольких милях от коттеджа Ники, но теперь, как и в детстве, эти владения являлись для нее другим миром. Насколько она могла видеть, там были зеленые лужайки, всевозможные деревья, цветущие клумбы. Главное здание казалось сказочным дворцом. Неподалеку дома были поменьше. Для гостей, гадала Ники, или для слуг?
Приблизившись к воротам, она вспомнила тот день, когда ее сюда привозила мать. Машина ехала так быстро, что Ники думала, что они разобьются. Но в тот день они повернули обратно.
Сейчас она продолжала ехать вперед. Вспомнив о желании Элл побывать здесь, Ники почувствовала прилив злобы. Но она подавила это чувство. Она приехала, чтобы заключить мир, напомнила себе Ники.
Припарковав машину, она подошла к белой двери с медным молоточком. Ее рука потянулась к молоточку, но на полпути застыла. Может быть, повернуть обратно? Выдержит ли ее самолюбие отказ?
Глубоко вздохнув, Ники взялась за молоточек и стукнула в дверь. Лучше узнать, что за этой дверью, чем всю жизнь сражаться с тенями.
Дверь открыл темнокожий дворецкий в униформе.
— Я хочу видеть мистера Хайленда, — сказала Ники.
— Мистер Хайленд ожидает вас? — вежливо спросил дворецкий.
— Нет. Меня зовут Николетта Сандеман. Пожалуйста, передайте ему, что я здесь.
— Да, мэм, — ответил дворецкий, проведя Ники в галерею с мраморным полом и стенами, обитыми узорчатой шелковой тканью. На стенах висели фамильные портреты. Указав ей на старинную золоченую скамью, где бы она могла присесть, дворецкий удалился.
Хорошо, думала Ники, наконец-то она зашла так далеко. Пока был жив X. Д., она об этом даже не мечтала.
Дворецкий вернулся через несколько минут.
— Пожалуйста, следуйте за мной, — сказал он и провел в солярий с экзотическими цветами. В шезлонге лежал Дьюк Хайленд. Он медленно поднялся на ноги, отбросив одеяло, которым были прикрыты его колени. Он молча изучал Ники, его темные глаза остановились на ее лице. Это была теплая и солнечная комната, и Дьюк здесь выглядел иначе, чем ей казалось в детстве, когда он был для нес какой-то мифической фигурой. Он не был похож на серьезно больного человека. Его тело выглядело крепким. Тем не менее Алексей говорил, что он находится в опасном для жизни состоянии, и у Ники не было основания не верить этому.
— Ты напоминаешь мне свою мать, — сказал наконец Дьюк глубоким, но не враждебным голосом. Что-то общее в манере держаться…
— Спасибо, — сказала Ники, высоко подняв голову, как бы желая показать, что не стыдится той истории, к которой не имела отношения. Дьюк указал ей на стул, затем занял свое прежнее место.
