- Почему ты считаешь, что он нам не поверит? - спросил Агофен, которого не интересовало, чем занимается король.
- Так Пиф уверен, что все его обожают, любят и, вообще, без него обойтись не могут. Каждое утро, он только глаза продирает, а камергеры уже рассказывают, как народ его любит. И когда засыпает - опять об этом. С детства Пифу подобное мнение создают. У него, от таких постоянных убеждений, в голове места ни для каких других мыслей не остается. Ни в какие другие доказательства он поверить не сможет.
- Что же нам делать? - растерялась Франческа. - Гроссерпферд такое может натворить... Надо спасать королевство.
- Бароны нам поверят, - подсказал Дороша. - Да и Гроссерпферда они не любят.
- Надо сообщить баронам, - поддержала его Франческа.
- Не знаю как другие бароны, а Брамина-Стародубский точно поверит. Он нас попросил разобраться и сообщить, - напомнил Агофен. Ему все и надо рассказать.
- Нам бы какие-нибудь доказательства...
- Фирма "Абаландур энд Халамбала", мир с ними обоими, веников не вяжет, - джинн довольно улыбнулся. - Она обладает самыми достоверными доказательствами того, что генерал Гроссерпферд, известный в широких народных кругах по кличке "Верблюд", а также, в некоторых узких кругах, по кличке "Коняга", окончательно зазнался, возомнил о себе, и решил потрясти Хавортию, государственным переворотом. Если ему это удастся, Хавортия, из Демократического Королевства, превратится в Демократическую Диктатуру.
- Рассказывай, что узнал, - попросил Максим.
Джинн уселся поудобней, и с удовольствием стал рассказывать:
- Как вам известно, мои добрые и любознательные друзья, - неторопливо начал он, - мой путь лежал к имению отставного генерала Гроссерпферда, чистота помыслов которого вызывала в наших сердцах законное подозрение. Знайте же, что этот генерал оказался человеком весьма состоятельным. Я увидел большой двухэтажный дом, у входа которого, словно часовые-ифриты, застыли высокие колонны, а над крышей из красной черепицы без устали вертелся флюгер из чистого серебра. Рядом с домом разместился большой пруд от которого исходила приятная прохлада. А за прудом раскинулись земли принадлежащие генералу. На этих землях паслись многочисленные козы, бараны, а также другой рогатый и безрогий скот. Все это хозяйство охраняли солдаты и крупные злые собаки. В вестибюле же дома играли в карты откормленные адъютанты, на лицах которых я не увидел даже следов благородных стремлений.
- Давай о деле, - попросил Максим.
- Я о деле и говорю,- добродушно огрызнулся джинн. - Хочу, чтобы вы мысленно представили себе обстановку, в которой пребывает неутомимый генерал Гроссерпферд и составили себе его психологический портрет. Нам, я уверен, еще придется иметь с ним дело. Экономические возможности врага и круг его приближенных следует знать.
- Мальчики, не надо ссориться, - попросила Франческа. - Агофен очень красиво рассказывает, давайте послушаем.
Джинн благодарно поклонился Франческе и продолжил:
- Я проник в имение генерала накрывшись плащом темной ночи. Бдительных собак и дремлющих часовых я усмирил волшебными чарами, а для играющих в карты адъютантов превратился в собственную тень. И стал внимать их разговорам, надеясь услышать что-нибудь важное для нас. Но речи их были пусты, как сума дервиша, преодолевшего пустыню, и грязны, как его ноги после этого нелегкого перехода. Слова, которые произносили эти откормленные за казенный счет адъютанты, не были словами благовоспитанных людей, и я не посмею их повторить в присутствии дамы.
Сам генерал в это время отсутствовал. Я неслышно поднялся на второй этаж, проник в генеральский кабинет и стал его обыскивать. Знайте же, друзья мои, что я потратил на тщательный обыск более часа, но не обнаружил никакого компромата: ни протокола заседания заговорщиков, ни плана государственного переворота, ни листовок с обращением к народу. И вынужден был сделать два равнозначных предположения. Или этот генерал невинен как агнец еще не успевший познать превратности мира, и мы напрасно подозреваем его в черных помыслах, или он чрезвычайно опытный конспиратор и хранит все документы в тайнике, который джинн моей квалификации не может обнаружить. Дайте мне попить чего-нибудь, - попросил Агофен, - ибо рассказ мой еще далеко еще не закончен, впереди вас ждет самое важное, а в горле моем пересохло.
- Молока, - предложила Франческа, слушавшая джинна с большим интересом.
- Их твоих рук, уважаемая Франческа, - Агофен встал и отвесил низкий поклон, - молоко станет для меня божественным нектаром.
Франческа принесла кувшин и несколько стаканов, на тот случай, если еще кто-то захочет молока. Агофен налил себе полный стакан, неторопливо осушил его и продолжил рассказ:
- Признаюсь вам, друзья мои, что сомнения в виновности генерала Гроссерпферда тяжелым грузом стали ложиться на мое сердце и я уже собирался удалиться из кабинета, когда услышал у себя за спиной осторожные шаги. Я мгновенно обернулся, готовый сразиться с выследившим меня врагом, и увидел, что это всего лишь большая черная кошка.
И тогда я вспомнил нашего куратора, мудрого джинна Кохинора Сокрушителя Муравейников, да продляться счастливые дни его жизни до бесконечности. Вручая нашей группе удостоверения о том, что мы закончили изучение темы: "Человеческие слабости и хитрости: как их использовать?" он сказал:
- Вы два семестра общались с джиннами самой высокой квалификации, которые съели не одну собаку на человеческих слабостях и хитростях. Но на их лекциях вы играли в балду, морской бой и крестики-нолики, а вместо того чтобы готовиться к семинарам, предавались низменным страстям в самых занюханных тавернах, тусовались и балдели в игротеках. Поэтому все вы глупы, как мохнатые овцебыки проживающие возле снежных шапок Граничных гор и невежественны как обезьяны, выросшие на необитаемом острове, где еще не изобрели алфавит, и не приступили к книгопечатанью. Ваши головы пусты, как мыльные пузыри, а мысли сыры, как кувшины только что изготовленные в мастерской нерадивого гончара. Если хоть один из вас пожелает заполнить свой кувшин крохами знаний, доступных тараканам и другим скудоумным насекомым, пусть он запомнит волшебные слова, которые ему смогут в этом помочь. Это слова: Где? Когда? Что? Почему? Зачем? Пусть он задаст эти вопросы каждому встречному, пусть он задаст эти вопросы стремительному, непоседливому ветру и вросшему в землю придорожному камню, парящему в небе старому сердитому старому ворону и мудрой черной кошке, познавшим многие стороны жизни. Услышав их ответы, он возможно, станет хоть немного умней...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
