Порой ему начинало казаться, что за ним следят. Сейчас же, когда все его войско, все его военачальники только и ждали сигнала, чтобы переметнуться под знамена Белой Розы, – опасность увеличивалась вдвойне. Поэтому Джордж и расположил свои отряды сколь возможно далее от ставки Делателя Королей, окружив их пикетами и заставами и строго-настрого приказав убивать на месте любого, кто хоть на миг подпадет под подозрение.
– Ты думаешь, я не знаю, что тебя гложет? – неожиданно спросил Уорвик, и герцогу показалось, что у него остановилось сердце. Он молчал.
– В Лондоне у меня достаточно людей, и они донесли мне об измене твоего капеллана. Ты, кажется, доверял ему, Джордж?
Кларенс перевел дыхание.
Видя, что Джордж молчит, Уорвик продолжал:
– Когда-то отец мой, герцог Солсбери – упокой Господь его душу – наставлял меня, что надобно почитать священнослужителей и склоняться перед их саном. Как и все прочие, они грешат… Что ж, за свои грехи им предстоит держать ответ перед Всевышним. Поэтому я не ропщу и не кляну своего брата, епископа Невиля.
Возможно, я сам виноват в том, что случилось. Я знал, что Джордж слаб и неспособен к ответственности, однако всегда делал ставку на его честолюбие, полагая, что он сообразителен и поймет, что ему следует держаться за меня, если он по-прежнему хочет оставаться лордом – казначеем Англии и в конце концов облачиться в кардинальскую мантию.
Эдуард весьма скоро забудет о его услугах. Твой братец Над скорее будет помнить о том, что Джордж помог уйти из-под его опеки Анне Невиль, нежели то, что епископ помог ему бежать из плена и отворил ему ворота Лондона. Поверь, мой мальчик, несмотря на кажущееся легкомыслие, Над Йорк никому ничего не забывает.
– Это неправда! – воскликнул Кларенс, излишне запальчиво, как показалось Уорвику.
Приподняв одну бровь, он недоуменно взглянул на зятя. Но Джордж стоял спиной к огню, и нельзя было разглядеть его лица. По-своему истолковав волнение герцога, Уорвик мягко спросил: – Ты все еще любишь его, Джордж? Тот ответил вопросом:
– Что бы вы сделали с таким человеком, как мой капеллан?
Уорвик зловеще засмеялся.
– Не думай больше об атом. Даже если он знал что-то, то уже не сможет нам повредить. Что бы я с ним сделал, ты спрашиваешь? Привязал бы ему на шею камень, а уж дно он бы сам отыскал. Ты уходишь?
Герцог встал.
– Мне надо проверить караулы. Скоро начнет светать.
Уорвик встал и сладко потянулся. Джордж глядел на него с ужасом. Каких-то полчаса назад этот человек на глазах умирал. Колдун-итальянец словно вдохнул в его полуживое тело новые силы.
– Я… Мне пора, – снова сказал он. Ему стало тяжело находиться в одной комнате с тестем. Но Уорвик вновь удержал его.
– Что ты думаешь обо всей этой суматохе в Лондоне? Я имею в виду слухи об Анне? Джордж пожал плечами.
– Ерунда. Изабелла писала, что проводила ее высочество на корабль, отплывающий во Францию.
– То-то и оно. Но мне сообщили, что она так и не прибыла на континент. Боюсь, за этим стоит очередное сумасбродство моей дочери. Что-то она задумала? Он обнял Джорджа за плечи.
– Что же до Изабеллы, то не следует беспокоиться. Я в ней уверен. Она умная девочка и правильно поступила, примкнувши к свите королевы Элизабет. Так она избежит опалы и для себя и для моих внуков.
Уорвик улыбался. Лучшей новостью в последнее время было известие о рождении у Кларенса и Изабеллы наследника. – Ступай, сынок. И да хранит тебя Бог. Джордж вздохнул с облегчением лишь тогда, когда оказался под открытым небом и Кристофер Стэси подвел ему коня.
– Милорд, поспешите. У ворот аббатства вас ожидает человек герцога Глостера.
Кристофер говорил негромко, но Кларенс испуганно оглянулся на него. Ему казалось, что за пеленой тумана скрываются шпионы Делателя Королей.
Джордж отправил Кристофера в свою ставку, велев сказать, что герцог задержится в аббатстве на пасхальной службе. В случае чего, он сумеет отвести от себя подозрения, заявив, что заблудился в тумане. Он устал быть все время настороже, постоянно озираться, опасаясь слежки. Хвала Господу, что Делатель Королей все еще ничего не заподозрил и по-прежнему доверяет ему. Осталось совсем недолго. Утром начнется битва, а там… Но что если Уорвик все же победит?
До того момента, когда к нему прискакал на взмыленной лошади Кристофер Стэси, сообщивший, что Анна Невиль бежала, Джордж был более чем уверен в себе. Он знал, что поражение или победа йоркистов зависят от него, и торговался с братьями, добиваясь от них все новых льгот и посулов на будущее. Если же победит Уорвик – Делателя Королей даже в сложившейся ситуации нельзя было недооценивать, – Джордж знал, что сумеет подчинить его себе, шантажируя жизнью его любимицы. Даже в случае, если бы его предательство было раскрыто, у него оставался в ее лице крупный козырь. Теперь же… Герцог вспомнил слова Уорвика об изменнике Мортоне и зябко повел плечами…
Ворот, о которых говорил его шталмейстер, по сути дела не было. У дороги стояли две рассыпающиеся башни, меж которыми натягивали цепь, преграждающую путь по дороге в Сент-Олбанс. Когда Кларенс приблизился, из башни высыпали стражники, требуя пароль, но разглядев, кто едет, вытянулись и отсалютовали алебардами, а один из них торопливо опустил цепь.
Джордж проехал мимо них. Грязь чавкала под копытами его серой в яблоках кобылы. Пахло прелостью, молодой зеленью, мятой и горелым торфом. Где-то в тумане жалобно блеяли ягнята. Лошадь Кларенса шарахнулась, когда из-за коряги как призрак возник посыльный Глостера. Джордж знал его – коренастый, уродливый бродяга, укутанный в шкуры, как дикарь. Не говоря ни слова, он взял лошадь под уздцы и направился куда-то в глубь леса.
Герцог ничего не видел вокруг. В тумане все казалось странным и причудливым. Попискивала разбуженная лесная птица, доносился лисий лай. Герцог уже бывал здесь, но теперь не узнавал место. Он с подозрением покосился на проводника. Вновь явилось подозрение, что бродяга – соглядатай Уорвика.
«Где-то здесь должна торчать обгорелая печная труба. Проклятье! Если ее не будет – дорога не та. Черт бы побрал этот туман!»
Он положил руку на рукоять меча, присматриваясь к бродяге. Привыкнув изменять и таиться, Джордж не доверял никому.
Слава Богу, показалась труба. Он вздохнул облегченно, немного расслабился. На ум пришли слова Уорвика о старшем брате: Эдуард ничего не забывает… Джорджу это пришлось не по душе. После возвращения Нэда в Англию ему лишь раз довелось повидаться с братом. Эдуард держался надменно и холодно.
В ту пору Джордж не придал этому значения. Что ж, брат действительно немного сердит на него за прошлое, зато когда он, Джордж, поможет ему вернуть корону, отношения их потеплеют… Но он помнил и то, как эта проклятая Анна Невиль сказала, что Эдуард всего лишь использует его. Тайные опасения, что копились в его душе, разом зашевелились.
