При мысли об Анне Джордж невольно коснулся кончика носа. Проклятая девка! Этот шрам! Как долго ему пришлось прятать лицо! Когда Уорвик разглядел, что с ним, он едва не помер со смеху. Пришлось соврать, что был чрезмерно любезен с собачкой одной очаровательной леди…
Они подъехали к крытой тростником хижине угольщика. Проводник исчез, словно его и не было. Лошадь Кларенса потряхивала головой, звеня удилами.
– Эй, Риччи, выходи, это я! Никто не ответил. Шкура, закрывавшая вход в хижину, не шелохнулась. Было так тихо, что Джорджу стало не по себе.
– Эй, Ричард, – упавшим голосом позвал он. В тот же миг мелькнула тень и кто-то прыгнул с нависавших ветвей дерева на круп его лошади, вцепившись Кларенсу в плечи. От страха и неожиданности герцог визгливо закричал. «Выследили!» – пронеслось в голове.
Его лошадь испуганно заржала и взвилась на дыбы. Выронив поводья, увлекаемый железным кольцом обхвативших его рук, Кларенс стал запрокидываться назад. Он снова вскрикнул и покатился по травянистому склону в полную грязи ложбину. Сверху донесся издевательский хохот.
– Да, Джорджи, после того как тебя хватила за нос левретка, ты словно не в себе!
Глостер, поднимаясь с земли, все еще смеялся. Перепачканный с ног до головы, с черными разметавшимися волосами, одно плечо выше другого, белозубая улыбка…
– Чума на тебя, Ричард! – вспылил средний брат. – Тебе бы все шутки, а я было решил, что меня выследил Уорвик.
Смех замер на губах Ричарда.
– Ты что это – серьезно? Старый медведь что-то заподозрил?
– Моли Бога и его благочестивую Матерь, чтобы это оказалось не так! Ну, что смотришь? Дай руку!
Чертыхаясь, Кларенс вытирал лицо полой плаща, пока Ричард ловил его лошадь. Когда младший Йорк не улыбался, он казался куда старше своих лет. У него была широкая грудь бойца, но горб гнул его, да и хромота придавала его облику что-то старческое. Лишь живость движений выдавала в нем юношу.
– Идем, Джорджи. У нас мало времени. По-прежнему ворча, Кларенс вошел в хижину угольщика. Ричард опустил шкуру, и внутри сразу стало темно, лишь слабо светились головни в очаге. Хозяев хижины всякий раз, когда здесь происходила встреча, выгоняли в лес, и теперь лишь корова утробно вздыхала за перегородкой да черный кот уставился на вошедших фосфоресцирующими глазами. Ричард подхватил кота на руки, и тот благодушно заурчал.
– Ты в самом деле подозреваешь, что Медведь что-то пронюхал?
– Откуда мне знать? Для него я по-прежнему «сынок», но ведь кругом кишат шпионы. К тому же чертовка Анна все еще неизвестно где. Если она доберется до отца, тот не откажет себе в удовольствии утопить меня в первом же болоте.
– Почему, собственно, утопить?
– Оставь, Ричард. Давай-ка бумагу, я нарисую, как Уорвик расположит свои силы.
Глостер сбросил с колен кота и протянул Джорджу лист телячьего пергамента, а заодно и уголек. Оба брата склонились так, что их головы едва не соприкасались. Они были разительно непохожи – круглолицый, зеленоглазый Кларенс, с вьющимися кольцами каштановыми кудрями и смуглый, как испанец, Ричард с его гладкими и темными, как вороново крыло, волосами, жестким подбородком и без губым нервным ртом. Его глубокие черные глаза сверкали, как агаты.
– Тебе цены нет, Джордж, – сказал он, когда брат закончил свои пояснения. Он улыбнулся и отправил пергамент в огонь.
– Ты что, спятил? – возмутился Джордж. Глостер пожал плечами.
– Уголек все равно сотрется. Главное, что я это видел.
Джордж остался недоволен. В том, как смотрел на него младший брат, как поблескивали его глаза, явственно проступала насмешка. Он всегда подозревал, что этот калека считает его глупее себя, и это его бесило.
– У Эдуарда не изменятся планы? – спросил он, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. – Ведь эта диспозиция…
– Нет. А хоть бы и изменились, для тебя это ничего не меняет.
– Как так?
Зубы Ричарда блеснули в улыбке. Джорджу стало не по себе. Он нередко замечал, что улыбаясь, Ричард становится странно похож на Уорвика – сказывается родство Невилей с Плантагенетами.
– Ты ведь уже провинился, Джордж. Над не вполне тебе доверяет. Твое дело, услышав клич: «За святую Англию и братьев!», вывести свою конницу и обрушиться на Уорвика с тыла. Ведь он, как и предполагалось ранее, намерен держать твои отряды в резерве.
Джордж выругался.
– Так, значит, вы не доверяете мне? А ведь я рискую куда больше вас. Я все время у него в руках и…
– И ты опасаешься, что он тебя утопит! – захохотал Ричард. – – Ничего, Джорджи, не долго осталось ждать. На рассвете все решится. Мы с Нэдом помним, чем тебе обязаны, но пока исход сражения не ясен, тебе незачем знать наши планы.
– Я ведь поклялся!
– Ну-ну! Слишком много клятв, братец. Знаешь ли, argumenta ponderantur, non numerantur[59]. Постой, не злись. Наш договор остается в силе, и, если Уорвик падет, ты наследуешь все его имущество. Над никогда не нарушит слова. И мы убеждены, что ты не переметнешься к Уорвику, даже если он и потеснит Белую Розу. Он не простит тебе этой маленькой шутки с его любимицей Анной.
В мягком голосе Ричарда звучала угроза. Джордж скрипнул зубами.
– Ты прекрасно знаешь, что у меня не было выбора. Принцесса Уэльская знала обо всем, и я не думаю, что вы поступили бы иначе на моем месте.
Ричард кивнул.
– Не спорю. Ты должен был что-то предпринять и довольно ловко провернул дельце с ее отплытием во Францию и этой свадьбой-ловушкой, но держать нежную принцессу в подземелье, без света и воздуха, среди крыс… Нет, у Уорвика есть все основания взбеситься.
Кларенс нахмурился.
– Лучше бы ты занялся поимкой этой девки. Она хитра, как лиса, опасна, как рысь и плюет на преграды. Она обвела вокруг пальца вас с Эдуардом, а теперь умудрилась исчезнуть из подземелья Тауэра. Клянусь рукоятью меча, она может как призрак проходить сквозь стены!
Ричард удивленно вскинул брови.
– Да что ты говоришь? Так-таки через стены? Что ж, я это учту.
Джордж встрепенулся.
– Не хочешь ли ты сказать, что Анна Невиль уже у тебя?
Ричард улыбался.
– Можешь быть спокоен, братец. Дочь Уорвика больше не сможет тебе повредить.
Джорджа охватила волна благодарного облегчения. Он погладил трущегося о его ногу кота. Но уже через минуту обеспокоено спросил:
– Как вы собираетесь с нею поступить? Не забывай, Риччи, что она сестра моей жены.
– И наследница половины состояния Уорвика, – все с той же улыбкой добавил Глостер.
Джорджу стало не по себе. Казалось, младший брат видит его насквозь. Он начал злиться.
– Не строй из себя мудрого Мерлина, Ричард! Ты любил играть в эту игру в детстве, но мы уже не дети, и я ничуть не менее сообразителен, чем ты. Мне известно о твоем сватовстве к Анне. Однако теперь она замужем за Ланкастером, а ты не папа римский, чтобы освободить ее от брачных уз.
