позволяли ему воздействовать на хворь, но затем необходима была подпитка – зачастую это была плоть небольшого магического существа или добровольно отданная кровь клиента.
Пахгор – ядовитый паук, который убил сестру Йенса. Достигал около десяти сантиметров в длину, тело по цвету напоминало кору, что делало существо почти что невидимым для путника. Его лапы усеяны маленькими иголочками, в которых хранился яд, смертельный для людей и чудовищ. После того как пахгор напитал жертву ядом, он погибал сам – сбрасывал шкуру, в которой были выведены яйца, а затем сжирал собственную плоть.
Русал – сородич сирен. В отличие от сестер не могли до конца принимать человеческий облик – чешуя украшала их тела, а голос звучал будто сквозь толщу воды. Дар – утапливать смертных и чудовищ собственной магией: морская жидкость, которая служила естественной средой обитания существ, подчинялась их зову и утаскивала врагов на дно, даже если хозяин находился далеко от водоема. Если поблизости не было воды, русалы использовали магию – воссоздавали купол, в котором жертва захлебывалась и превращалась в пену.
Тронхнек – существо, воссозданное из горных пород Аидом, охраняющее вход в подземное царство. Прислужник был нерасторопным, и вскоре бог разжаловал его до обычного лесного стража, который, как оказалось, не был создан для жестокости. Тронхнек помогал зверям, попавшим в беду, истреблял охотников, которые сеяли хаос, где обитало существо. Он не переносит одиночество, поэтому вскоре большинство представителей этой расы перешли в услужение во дворцы.
Спасибо, что прошли этот путь со мной.
Спасибо, что позволили героям поселиться в вашем сердце и прожить с ними маленькую жизнь.
В дополнительной главе идет маленькое повествование, как сложилась дальнейшая судьба правителей, их детей и друзей.
Возможно, история Ареты и Дамиониса увидит свет, но их любовь не будет похожа на те, о которых я когда-либо писала.
Судьба Мойроса – континента, с которого все началось и которым все закончится
Правители двух континентов после долгих переговоров решили объединить территории, чтобы проще было контролировать необъяснимые вспышки магии, которые могли проявиться на окраине. Мулцибер и Касандра решили оставить за собой северную часть, а Селестия и Михаэль – южную, чтобы огнедышащие драконы быстрее росли среди солнца и изнуряющей жары. Потомок бога использовал свою кожу, чтобы воссоздать редкие виды рептилий, которые могли не только извергать пламя, но и использовать его под водой. Перестали существовать Авантин, Пранта, Вреклинг. Мойрос. Так теперь называли владения правителей.
После рождения детей Селестия и Михаэль стали больше времени уделять безопасности на континентах – дриада делала специальные щиты из шипов, чтобы ни смертный, ни магическое существо не смогли проникнуть во дворец, чтобы нанести урон будущим правителям.
Через два года после того, как континенты объединили, у Мулцибера и Касандры родилась дочь – фея, унаследовавшая от отца и матери магию. Путь ее определится, когда девочке исполнится шестнадцать лет. Хлоя, так она привыкла себя называть, должна была стать правительницей северной территории, а насчет южной шли споры – дочь Михаэля не желала выходить замуж, а сын был слишком поглощен изучением магии и даже и думать об этом не хотел.
Души Бальтазара и Йенса превратились в прах. Им не дали шанса на перерождение, боясь, что на континенте вновь начнутся убийства.
У героев началась новая жизнь, а какой она будет, мы сейчас узнаем…
КЛЕРС
– Мулцибер! Мулцибер, чтоб тебя сатиры драли, где ты опять пропадаешь?!
Я перебирал копытами так быстро, как мог – легкие горели от быстрой ходьбы, с левого боку свисал клок шерсти, который мне любезно выдрала прекрасная маленькая фея.
«Клерс, посмотри сам, как он безобразен на твоей прекрасной шерсти!»
Я даже взвизгнуть не успел от боли, когда в ладони у Ареты, дочери Мулцибера и Касандры, оказался кусок меня. Девушка улыбнулась так искренне и радушно, что мне захотелось взвыть от досады. Я, конечно, нанимался в няньки, но договора, что меня будут щипать, как курицу, не было!
– Мулцибер!!! – вновь заверещал я. В коридоре показалась ламия, которая при виде меня развернулась и быстро заскользила в сторону кухни, лишь бы не сталкиваться со мной. Правильно, а то заставлю еще похлебку с плющом готовить. Целых полтора часа не ел, а для моего растущего организма это сродни смерти.
При мысли о погибели меня передернуло. Вспомнилась Хлоя, которая пожертвовала собой, передав магию сестре – Алкесте. Банши и джинн теперь больше времени уделяли друг другу, нежели проблемам континента – они хотели ребенка. У Михаэля и Селестии родились двойняшки – мальчик и девочка. Им передалась магия родителей. У девочки – огонь, и она могла перевоплощаться в дракона, чем до безумия бесила брата – то и дело пыталась подпалить кусты, что раскинулись около дворца. Мальчик, которому досталась сила матери, связывал сестру крепкими лиственничными канатами, чтобы не летала и не мешала процессу возрождения семян. Селестия и Михаэль, возвращаясь с обучения драконов, находили своих детей не в самом лучшем расположении духа – дочь пыталась зубами перегрызть лианы, а сын, потирая подпаленную одежду, сосредоточенно сидел около маленького ростка. Теперь они выросли, дракон и дриада готовили их на роль правителей, желая отойти от дел и заняться семьей, бытом и спокойствием, которого так порой не хватало.
У Мулцибера и Касандры родилась дочь, которая характером дико напоминала мне Хлою. Маленькая фея могла проникать в чужие сны, управлять эмоциями и считывать страх, как отец. От матери достались золотисто-бирюзовые крылья, при помощи которых она летала на дальние расстояния и зачастую пряталась от меня на верхушках деревьев, куда я не мог добраться при всем своем желании – ноги короткие, да и копыта уже от возраста начинают болеть, когда много хожу. Но я любил эту несносную девчонку всей душой – она то пилила, заставляя чувствовать себя ничтожеством, то крепко прижимала к груди и говорила, что лучше козла ей в этой жизни не найти. Я не обижался, напротив – тело наливалось теплом от подобного признания восьмилетнего ребенка.
Я открыл было рот, чтобы позвать Мулцибера третий раз, и он как нельзя кстати распахнул дверь в свои покои – волосы взъерошены, вокруг торса повязана тонкая ткань, которая едва ли скрывала бесстыдство. Первым порывом было желание боднуть демона, чтобы знал, что при ребенке нельзя заниматься подобными вещами, но потом увидел за его спиной Касандру и непроизвольно улыбнулся – она прильнула к мужу, как цветок к солнцу, и поприветствовала
