знание. Откуда ей это известно, Мира задуматься не успевает.
— Время пошло, — произносит голос, и она понимает, что именно это означает.
Что-то случилось. Изменилось. Дни Тмиора сочтены.
Тени взмывают в надпространство, плотным ледяным кольцом окружают её. Все силы, физические и ментальные, вся энергия теперь уходят только на одно — не позволить. Не дать превратить себя в оружие. Не допустить, чтобы по её вине погибли другие.
Снизу доносятся приглушенные мужские голоса. Мира узнает их, но всё равно опускает голову — на поляне, прямо под ними появляются Ллэр и Адан. О чём-то обеспокоенно переговариваются, один за другим бросаются в домик Самара.
Вместе с узнаванием приходит ужас — хозяин бесполого голоса хоть и молчит, но посылает вполне понятный импульс Теням — уничтожить. Те безропотно подчиняются.
Что это означает — Мира даже не думает. Не пытается представлять, как это может быть. Лихорадочно ищет способ их остановить, удержать, заставить вернуться в себя. Знает — это не выход, но любым способом пытается оттянуть неумолимое, выиграть драгоценные секунды. Может быть, Ллэр и Адан успеют уйти и спастись.
В начале почти получается, но недолго. Тени сильнее, а она слабеет. Почти не слышит вторую себя, не контролирует голос, отключается. В сознании — ослепляющая вспышка, похожая на взрыв, только бесшумный.
И следом каскад из ярких картинок сменяется темнотой. В ней — почему-то очень тепло, уютно. Глаза закрываются, руки безвольно падают. Мира в настоящем умирает, только почему-то это совсем не тревожит. Наоборот, её тело будто жаждет конца, сулящего вечный покой. Она снова слышит голос, но нет ни силы, ни желания прислушиваться. Так хорошо, когда тот, первый умолк, когда перестал требовать и вынуждать. Ей кажется, что она отмахивается от него, как от мухи, но тот всё твердит и твердит что-то, только с каждым разом тише. Мягкое, нежное тепло и темнота становятся ближе.
И вдруг обрываются ледяной вспышкой, будто кто-то бросил её в прорубь.
Мира вернулась, и оказалось, что ледяная вода — не мираж, не игра памяти. Перед ней стоял Ллэр с ведром в руках.
— Прости. Другие способы не действовали.
Мира окинула взглядом влажную постель, ворох из слипшихся перьев, недавно служивших ей мягкой подушкой, скатывающиеся по обнаженной коже в мурашках прозрачные капли воды, убрала с лица намокшие пряди волос.
Память отпускала, но лучше не становилось. Наоборот, с каждой секундой голова раскалывалась сильнее.
Мира с силой сжала виски пальцами, попыталась сосредоточиться, избавиться от боли — не помогало, как будто способность излечивать себя бесследно испарилась.
— Чёрт… Таблеток у них нет.
Ллэр поставил ведро на пол, подошел ближе, положил ей руку на лоб. Мира почувствовала легкое покалывание, но боль стихла лишь на самую малость.
— У тебя тут выпить есть? Вдруг поможет.
— Ведро, значит, нашёл, а алкоголь мне тащить? — улыбнулась она. В руке появилась бутылка вина. В другой — два медных кубка. Мира облегчённо вздохнула — ну хоть с этой способностью ничего не случилось. Бросила быстрый взгляд на этикетку. Лучшее вино Эйтана. — Подойдёт?
Он кивнул.
Сделав несколько глотков, Мира даже смогла улыбнуться.
— Спасибо. Я помню, ты не добрый, но если будет болеть — вылечишь.
— Мне здесь даже не из чего вытянуть энергию. Всё такое до одури натуральное, — он сел рядом, — но я вылечу.
Терпкое, вкусное чёрное вино из местных ягод приводило в чувство и пьянило. Видимо, организм слишком ослаб. Мира усмехнулась, подумав, что будет, если напьётся сейчас и уснёт прямо так — голая, на смятой, мокрой постели, вся в перьях и вдобавок в обнимку с незнакомым мужчиной. То, что может подумать Эйтан, даже представлять не хотелось. Как и то, что будет с ним, когда он поймёт — она ушла навсегда.
Мира с нежностью прикоснулась ладонью к щеке Ллэра.
— Надеюсь, ты хоть что-нибудь понял из всего этого.
— Хоть что-нибудь понял, — Ллэр с шумом выпустил воздух. — Например, что меня водили за нос. Самар знал, что происходит. Когда ты явилась к нему — он определённо знал, и кто ты, и что будет дальше. Возможно, даже ждал. Это чувствовалось. Я же… не подозревал. И есть несколько совпадений, которые мне не нравятся.
— Какие? — Мира нахмурилась. — Ты ведь скажешь, правда? Я должна знать! Я уже часть этого, да ещё какая часть. И мне совершенно не нравится, что кто-то использовал меня. Да ещё бросал с место на место, как Адан, и… — она осеклась. Испуганно замолчала.
Ллэр хмыкнул, пожал плечами.
— Видишь? Ты сама сказала.
— Адан?! Не может быть.
Он развёл руками.
— Когда Тени орудовали на поляне, Адан здорово припечатал меня к стенке в кабинете Таль. Очень похоже по ощущениям. Он опустошил Роми, чуть не убил тебя в самую же первую встречу. От него глючило Роми на море. Он был на скале, когда Тени появились во второй раз, — Ллэр опять помолчал. — Я не уверен. Что-то не увязывается. Но он — доа, и Роми ещё в Плеши почувствовала исходящую от него угрозу.
— Я тоже — доа, — Мира перехватила его взгляд. — Ладно, не только, но и доа тоже. Я разве враг? Как и вы, я — эмпат. Могу прикоснуться к чувствам других, могу считать эмоции и ощущения, поделиться своими. И Адан тоже, хотя до сих пор не научился этим пользоваться. Но он… С ним… По-другому. — От волнения не получалось связать слова в нормальные предложения. — Я и Адан… Наша связь — сильнее, понимаешь? Даже чем с тобой, во много раз. Он не может мне врать. Я бы поняла. Такое нельзя скрыть. А если… Нет, всему, что ты рассказал, есть объяснение. Должно быть! — Мира вскочила с постели. — Я не буду гадать. Я пойду к нему и… Если понадобится, влезу в башку силой и всё узнаю.
— Мира, сядь. Выдохни, — примирительно сказал Ллэр. — Всему есть объяснение, да. И мы пойдём и проверим. Но не прямо сейчас. Если вдруг… я говорю если!.. ты ошибаешься, и ваша связь — не помеха дурить тебе голову, то он нас на месте завалит. Учитывая размах происходящего, я могу оказаться намного
