ты не сможешь понять. Я не знаю, откуда ты всё это узнала, но информация — совсем не то, что лично пережить сначала тысячелетнее заточение, голод, все грани сумасшествия, агрессии, апатии, потом — надежду и неизвестность. Незнание, кто выживет, а для кого не хватит энергии нового мира.
Голос ещё не срывался на крик, но близко подходил к этому. Злость захлёстывала, лишала способности думать. Роми не желала оправдываться перед Таль. Ни перед кем. Это была цена и их выбор — её заплатить. Они все могли погибнуть, гарантии не было, но решили рискнуть, и не актарионке их судить.
— Мы — ошибка? А не решение Содружества? Не ваше всеобъемлющее категоричное превосходство? Не ваше право сильного навязывать свой взгляд тем, кто слабее, но всё же достаточно смел, чтобы пойти дальше? Тлай предложили, их послушались. Но если бы и нет, ядро Содружества, вы — Тлай, Актарион и Вильʼлари — подмяли бы под себя всех недовольных, верно? Платить заставили вы. Ты и тебе подобные. Чем существование доа грозило мирозданию? Этих доа, предков моих и Адана! Ничем, только вы не хотели лишнего беспокойства, забот. Проще наказать всех, чем только виновных. Проще обозвать виновными каждого, кто не соответствует вашим критериям!
— Нашим критериям? — Таль равнодушно качнула головой. — Содружества давно нет, Роми. Я не имею к нему никакого отношения. Прошло много тысяч лет, — она холодно улыбнулась. — Понимаю, тебе трудно осознать. Для тебя всё началось ещё тогда и никак не закончится. Могло бы закончиться сегодня, если бы не глупая ревность Ади.
— Ты пыталась найти Ллэра, чтобы предупредить? — оборвал Адан, не давая Роми разразиться новой тирадой. Шагнул вперёд, развернул Таль лицом к себе: — Не смогла и пришла сюда, потому что знала, что будет, да?
— Откуда, по-твоему, я могла знать?
— Оттуда же, откуда знаешь всё это!
Она легко высвободилась, хотя Адан держал её крепко. Наклонилась, подхватила туфли с песка.
— Нам надо поговорить. Кое-что решить, Ади. И лучше наедине. Я буду тебя ждать, где всегда. Согласен?
Тот лишь неопределённо мотнул головой. И прежде, чем до Роми по-настоящему дошло, что только что заявила Таль, прежде чем успела снова раскрыть рот, она исчезла.
* * *
— Вечность тебя побери, Таль… — сквозь зубы пробормотал Адан. Рухнул на песок спиной к ним, наклонился, обхватывая согнутые колени.
Вечность её побери, согласилась Роми. Её слова, что задели за живое, воспоминания, от которых болела голова, страх, который лишал способности здраво мыслить и заставлял чувствовать себя снова девчонкой. Вечность побери упрямую мать, решившую за Роми её судьбу, а потом бросившую расхлёбывать. Для Роми действительно ничего не закончилось, и опыт прожитой вечности сходил на «нет», затмеваемый растерянностью.
Она легонько стиснула ладонь Алэя. Ощутив ответное пожатие, невесело улыбнулась, чувствуя, как растворяется злость и появляется усталость. Захотелось точно так же сбежать, обо всём забыть или хотя бы, как Адан, упасть на песок. А потом уткнуться носом в колени и разреветься, как ребёнок.
— Тмиора больше нет, — тихо сказала она. — Или очень скоро не станет. Как когда-то не стало мира тайко. Был бы здесь сейчас Ллэр, он бы цинично пошутил, что одной проблемой меньше.
— Иногда ты о нём думаешь хуже, чем я, — чуть слышно усмехнулся Алэй.
— Но с ним всё в порядке?
— Он не на Тмиоре. В этом я уверен.
Роми кивнула. Большего он и не мог знать.
Она выпустила руку Алэя, приблизилась к Адану, неспеша опустилась на песок в стороне. Хотела что-то спросить, но вместо этого сказала:
— Привет… — и почему-то почувствовала себя ужасно.
Он не ответил. Она помолчала.
— Ты тоже считаешь, что мы должны были умереть от чувства вины в качестве расплаты за самоуверенность?
На этот раз Адан ответил, хотя не сразу.
— Я считаю, что я — идиот, потому что… — он осёкся. Поднял голову, встретился с Роми глазами. Взгляд изменился. Вместо тотальной растерянности — лёд отчуждения, словно за долю секунды между ними появилась невидимая, но очень прочная стена. Не та, что превращала их в смертельных врагов, но та, что не позволяла оставаться друзьями. Адан выпрямился, горько усмехнулся. — Нет, я не считаю, что ты должна была умереть. На твоём месте я бы не торопился прыгать в пекло, а постарался выжить. Ты сделала выбор. Это не делает тебя лучше в моих глазах. И хуже тоже. Ты такая, какая есть. И ты не виновата.
— Я такая, какая есть, — повторила она, оглянулась на Алэя.
Тот не спешил подходить к ним, но не отворачивался. Роми не рассказывала ему о том, что почти произошло с Аданом. Не потому, что хотела скрыть или сожалела. Просто так вышло. А теперь она никак не могла понять, насколько это имело значение для неё, и будет — для Алэя. Снова глянула на Адана, всё-таки сказала:
— Прости.
— За что конкретно ты просишь прощение? За то, что было, или наоборот — чего не было и уже не будет? Или так… на всякий случай? — ухмыльнулся он.
— За то, в чём, ты говоришь, я не виновата, но что всё равно причиняет боль, — она попыталась улыбнуться. — Мы все идиоты.
Адан поднялся, медленно расправил широкие штанины, стряхнул песок. Так же медленно выпрямился, огляделся. Несколько секунд пристально разглядывал Сферу, потом переместился к Алэю.
— Я не очень понимаю, что должен сейчас делать. Если всё правильно уяснил, вы только что остались без своего мира. И наш с тобой недавний разговор утратил условное наклонение, — спокойно, по-деловому, может слегка сдержанно, но без злости произнес Адан.
— Наш разговор утратил не только это. Сюда никто не придёт, незваных гостей не будет. Вне Тмиора атради осталось не так уж много, и вряд ли они догадаются, куда идти. Кого искать…
— Чем я могу вам помочь теперь?
Алэй помолчал.
— Я сам не понимаю, что делать, и чем нам вообще можно помочь. Мы оказались в потрясающей ситуации.
— Но что-то делать надо.
Роми перестала прислушиваться к их разговору, посмотрела на воду.
С голоду они не умрут — есть Эннера.
