Грустная улыбка искривила ее губы. "Спасибо, лорд Дуротиль, - тихо сказала она. "Спасибо за вашу честность. Ваши слова суровы, но справедливы. Я не была тем Великим Магом, которого заслуживает Эвермит".
" Вы не поняли", - сказал Бельстрам, казалось, искренне потрясенный словами Амларуил. Он еще больше поразил ее, опустившись перед ней на одно колено.
"Вы умираете, леди Амларуил", - прямо сказал он. "С каждым прошедшим днем вы все ближе к Арвандору. Эвермиту нужен Великий Маг, но вы сознательно лишаете ее, возможно, величайшего из тех, кто правил этими башнями. Когда-то я думал, что Джанналор Ньерде неразумно выбрал себе преемника. Не продолжайте идти по этому пути и докажите, что я прав".
На долгие мгновения тишина, заполнившая зал, была глубокой и абсолютной. Затем Накйаша громко зарычала. "Пора бы уже кому-то, кроме меня, высказаться в этих залах", - заявила чародейка. "Что приводит меня к интересному вопросу. Ты абсолютно уверен, Бельстрам, что ты не замаскированный зеленый эльф?"
Озадаченное выражение, появившееся на лице Дуротила, заставило чародейку лесных эльфов разразиться хохотом.
Смех Накйаши был заразителен, он распространился по обеденному залу и долго еще отдавался эхом, поскольку эльфы нашли в смехе столь необходимую разрядку. Даже Бельстраму удалось застенчиво улыбнуться, когда он поднялся и направился к своему месту.
Амларуил, одновременно подбодренная и пристыженная правдой слов Бельстрама, вернулась на свое место и с большим усилием принялась за еду. По мере того, как продвигался вечер, светлое настроение пиршества переросло в праздник, ибо юную Верховную магичку очень любили, и велико было облегчение эльфов от того, что их заботы о ней были озвучены.
Много позже, когда эльфы танцевали в садах Башни под звездным небом, Амларуил ускользнула в лес, чтобы обдумать события и выводы дня. Следуя верному инстинкту, она направилась к поляне, на которой впервые встретила Заора.
Она долго стояла в тишине, вспоминая свою первую встречу с Заором и видение, которое пришло к ней в тот день. Вспомнила она и ту ночь, когда звезда Короля-Убийцы явилась ей и Ламруилу и по иронии судьбы положила начало событиям, приведшим к коронации эльфийского монарха.
Гораздо позже тем же вечером Заор нашел ее там, как велела Накйаша. Когда эльфийский король взглянул на свою потерянную любовь, он понял, почему чародейка послала за ним.
Перемены в Амларуил были ужасающими и безошибочными. Когда-то Заор был свидетелем перехода эльфа в Арвандор. Его собственный отец, рейнджер, всю жизнь посвятивший защите лесов Миф Драннора, просто угас, оставив после себя, как последнее напутствие, мимолетное мерцание серебристых мотыльков. Амларуил делала примерно то же самое. В слабом свете звезд ее стройная фигура казалась почти полупрозрачной. Заор мог видеть слабые тени этих сверкающих мотыльков - не только серебряных, как он ожидал, но и золотых, голубых, зеленых и даже несколько крошечных крупинок сверкающего обсидиана. Заор не удивился этому, ибо в его представлении Амларуил была некоронованной королевой всего эльфийского народа. Однако он чувствовал глубокую печаль за годы утраты - не только за пустые годы, проведенные во дворце Лунного Камня, но и за века, что тянулись перед ним, лишенные его единственной любви, его истинной королевы.
"Вернись к нам, Амларуил, - мягко сказал он.
Эльфийка вздрогнула при звуке его голоса, ее голубые глаза расширились от удивления, а одна рука поднесена к горлу. На мгновение она уставилась на Заора, словно не совсем уверенная, что не вызвала его мыслью. Затем ее слишком угловатое лицо расслабилось в улыбке. "Вы все еще ходите с тишиной рейнджера, милорд".
Она сделала движение, чтобы опуститься на колени, но Заор в несколько быстрых шагов оказался рядом с ней. Он схватил ее за руки и яростно притянул к себе.
"Что ты делаешь?" - потребовал он грубым, гневным голосом.
Амларуил моргнула. "Я думала оказать должное почтение королю Эвермита", - сухо ответила она.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
"Но не это! Ты ускользаешь - ты оставляешь Эвермит позади. Я этого не допущу!"
Эльфийка вздохнула, потрясенная страданием в голосе Заора и правдой в его словах. Ее голова опустилась на плечо Заора. Его руки обняли ее.
"Пообещай мне, что останешься", - сказал он более мягким тоном. "Поклянись, что останешься на Эвермите до тех пор, пока в тебе будут нуждаться".
Амларуил подняла голову и посмотрела ему в глаза. "Это трудное обещание, мой господин, и требовать его не в силах даже король Эвермита".
"И все же я думаю, что в твоих силах его выполнить".
Даже произнося эти слова, Заор понимал, что в них есть правда. Все эльфы медленно старели, но время не хотело прикасаться к Амларуил никакими, кроме самых добрых рук. Если бы не прическа и не грусть в глазах, она все еще оставалась той светловолосой эльфийской служанкой, которую он видел много лет назад. И с того дня, как он встретил Илайрану, его не покидало подозрение, что девушка не совсем смертная. Боги коснулись его дочери. Заор если и не понимал, то чувствовал глубокое единение и связь Илайраны с Селдарином. И через Илайрану он лучше понял природу матери Илайраны. Что бы Амларуил ни задумала, она могла сделать.
Амларуил долго молчала, словно тоже понимала истинность его слов. "Клянусь", - сказала она наконец.
Слабо улыбнувшись, она высвободилась из объятий Заора. "Как там Илайрана?"
Это было странно успокаивающе - обсуждать своего ребенка так, словно они были влюбленными, недавно воссоединившимися после недолгой разлуки. Заор только жалел, что ему нечего рассказать Амларуил.
"Илайрану трудно узнать", - признался он. "Она не холодная и не грубая девушка, но при этом остается замкнутой, отстраненной".
"Хорошо ли она восприняла придворную жизнь?"
Заор вздохнул. "На первый взгляд, достаточно хорошо. Ее манеры без изъяна, а красота замечательна. Хотя она еще не достигла совершеннолетия, молодые дворяне уже выстраиваются в очередь, чтобы добиться ее благосклонности. Но когда она не на уроках и не при дворе, она почти ни с кем не общается во дворце".
"Королева добра к ней?" неуверенно спросила Амларуил, не желая спрашивать, но желая знать.
"Лиди'алира не недоброжелательна. Но она не знает, что делать с Илайраной. Она не понимает девушку. Не то чтобы я был намного лучше", - добавил он.
Амларуил услышала вину в его голосе. "Ты не можешь винить себя. Илайрана для тебя чужая. Этот выбор был моим, хорошо это или плохо".
"Ты должна была сказать мне", - тихо произнес Заор.
Эльфийка покачала головой, понимая, что он имеет в виду. "Если бы я сказала тебе в день твоего созыва, что ношу твоего ребенка, ты бы никогда не согласился на союз с Амариллисом. Сейчас королевство в безопасности, оборона Эвермита еще никогда не была такой сильной, и даже самые спорные золотые эльфы говорят о своем короле с нескрываемой гордостью. Достигло бы все это, если бы ты отдал Лиди'алире в жены свою кузину?"
"Но разве это имеет значение по сравнению с тем, что мы потеряли?"
"Это важно!" сказала Амларуил с внезапной страстью. "Не отвергай того, чего мы достигли, и не унижай жертв, которые мы принесли! Если бы я не верила, что все, что я сделала, было на благо Эвермита, я не смогла бы вынести этой жизни!"
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Заор снова взял разгневанную эльфийку на руки, успокаивая ее мягкими словами и нежными руками. Годы отступали от них обоих, и он с радостью ощущал знакомое пламя их общего огня. Когда ему показалось, что он больше не в силах терпеть, Амларуил отстранилась. Ее глаза искали его.
"Как случилось, что у тебя нет наследника в браке?" - мягко спросила она.
Эльф поморщился, но не отмахнулся от вопроса. "Возможно, мне не хватает твоей преданности Эвермиту, Амларуил. Но есть некоторые обязанности, с которыми я не могу смириться. Если это делает меня менее королем, пусть будет так". Лиди'алира согласилась на этот союз ради политического удобства и не более. Перед свадьбой я честно рассказал ей, что будет между нами, а что нет. Я не могу быть другим, чем я есть".
