"Действительно, Монтагор, я считаю твое предложение крайне невежественным, даже если учесть, что оно исходит от Серого эльфа", - усмехнулся Вашти Нимесин. "От тебя мне пользы меньше, чем от Лиди'алиры клану Амариллис! Ты, конечно, знаешь, что любое потомство Заора будет считаться частью клана Лунноцветущих. Ты можешь призвать любого давно умершего героя Амариллиса, чье имя ты можешь вспомнить, и это не изменит факта!"
Наследник Амариллиса потягивал из своего кубка винофей, давая себе время собраться с мыслями. Он провел много дней, добиваясь расположения богатого и все более могущественного клана Нимесин. Наконец, ему удалось получить приглашение на один из элитных приемов Вашти. Судя по ее пренебрежительному тону, было бы ошибкой считать его успехи слишком рано.
"Возможно, ребенок моей сестры будет Лунноцветущим, - допускал он, - но Лиди'алира все еще принадлежит к Дому Амариллис! Королева может многое сделать, чтобы повлиять на королевскую политику".
Леди Нимесин усмехнулась. "И вы утверждаете, что у нее хватит ума это сделать, я полагаю? Этой маленькой дурочке?"
"Лиди'алирой всегда руководил я", - твердо сказал Монтагор. "Говорю тебе, от союза с Амариллис можно многое получить".
Оценивающий взгляд матроны скользнул по молодому лунному эльфу. Вашти Нимесин прекрасно знала об амбициях Монтагора и, по сути, одобряла большинство шагов, предпринятых им для укрепления влияния и власти своего клана при новообразованном дворе. Натравить на Заора Лунноцветущего эту маленькую бесчувственную девку было искусным ходом. Надо отдать должное Монтагору, он также стремился наладить связи с членами могущественных кланов золотых эльфов.
Но леди Нимесин было совершенно ясно, что Монтагор не дотягивает до уровня своих прославленных предков. В своем голом стремлении к власти он был уязвим - и даже в большей степени являлся добровольным орудием, чем его бесчувственная младшая сестра.
Вашти Нимесин улыбнулась. "На самом деле ты можешь оказать мне одну услугу. Мой сын, Кимил, подает большие надежды как в магии, так и в оружии. Я бы хотела, чтобы он обучался в Башнях Солнца и Луны. Возможно, вы могли бы сопроводить его туда и представить правящему магу?"
Монтагор глубоко поклонился. "С большим удовольствием", - искренне ответил он, хотя и не питал особых иллюзий относительно причины просьбы леди Нимесин. Ей явно не нравилось, что в Башнях правит лунный эльф, и она не желала подчиняться Амларуил Лунноцветущей. Отправив наследника Амариллиса в качестве мальчика на побегушках, Вашти заявила бы о своем высоком положении и презрении к лунным эльфам.
Да будет так. Это была цена, которую стоило заплатить за благосклонность Нимесина.
Монтагор перевел взгляд на Кимила Нимесина, который стоял и разговаривал с небольшой группой молодых золотых эльфов. Он был необыкновенно красив, золотистая кожа его расы контрастировала с эбеновым блеском его черных волос и глаз. Но он был еще ребенком, слишком юным, чтобы попасть в башню.
В этот момент Кимил повернулся и встретился с любопытным взглядом Монтагора. Лунный эльф отшатнулся, ошеломленный злобой этих глаз. Но мгновение прошло так быстро, что Монтагор остался в раздумьях, не привиделся ли ему этот полный ненависти взгляд. Юный Кимил охотно подошел на зов матери, и его красивое лицо было образцом вежливости, когда он приветствовал наследника Амариллисов.
"Монтагор Амариллис проводит тебя в Башни, сын мой", - довольным голосом сказала Леди Нимесин. "Вы отправитесь с первыми лучами солнца. Смотри, чтобы ты был достоинством своего народа и своего дома".
"Да, мама", - машинально ответил мальчик. Ни в его лице, ни в голосе не было ничего, что говорило бы о том, что он не просто послушный сын, и в поклоне, который он отвесил благородному лунному эльфу, не было насмешки. И все же Монтагор чувствовал глубокое беспокойство, глядя на молодого эльфа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Время от времени Монтагор улавливал проблеск того, что еще может быть. Он не стал требовать лунный клинок, потому что подозревал, что не переживет этой попытки. Теперь, глядя на юного Кимила Нимесина, он испытывал то же чувство приближающейся смерти. Что-то шевелилось в тумане будущего этого мальчика, что-то, чего Монтагор не мог ни увидеть, ни постичь. Но оно все равно тянулось к нему, дразня его страшными перспективами.
Лунный эльф быстро отмахнулся от своей тревоги. Лунный клинок, с его могущественной и убийственной магией, был тем, чего следовало бояться и уважать. Однако этот мальчик был всего лишь мальчишкой. Конечно, Монтагор Амариллис был более чем достойным соперником Кимила.
И вот на следующий день они отправились в Башни, как повелела леди Нимесин. Кимил ехал хорошо, но во время поездки на север он был странно молчалив, не задавал вопросов и не болтал, чего Монтагор ожидал от мальчика его возраста.
Наконец молчание стало утомлять Монтагора. "Я сам недолго тренировался в Башнях", - сказал он. "Если ты хочешь что-то обсудить, я буду рад помочь".
Мальчик бросил на него взгляд. "Спасибо, нет", - вежливо ответил он. "Я справлюсь".
"У тебя есть друзья в Башне?" упорствовал Монтагор. "Не думаю, что там много эльфов твоего возраста".
"По крайней мере, один есть", - мрачно ответил Кимил. Он поморщился, как будто даже это краткое замечание было больше, чем он хотел сказать.
Монтагор был заинтригован. "Я не знал, что маги Башни принимают детей".
"Время от времени у магов Башни рождаются дети", - спокойно ответил мальчик. "А иногда вундеркинда принимают в раннем возрасте. Танил Эванара, моя дальняя кузина, намного старше меня и почти равна мне в оружии и магии. Мы будем учиться вместе".
"А. И что ты будешь делать с магией, которую приобретешь?" - спросил лунный эльф покровительственным тоном, который часто использовался по отношению к совсем юным.
На уголках губ золотого эльфа заиграла жесткая улыбка. "Что бы ты сказал, лорд Амариллис, если бы я сказал тебе, что использую полученные знания, чтобы покончить с пародией на королевскую власть лунных эльфов и восстановить Эльфийский Совет?" - мягко ответил он. "Просто ради аргумента, конечно. Естественно, я бы никогда не попытался сделать это. Никто, кроме глупца, не станет вынашивать такие предательские мысли или высказывать их брату королевы - даже не учитывая, что ты сам выиграешь от такого хода событий. Амариллис никогда не займет трон, но вы, конечно, могли бы стать Верховным Советником, если бы Совет был восстановлен. Опять же, просто для аргументации".
Монтагор моргнул, пораженный уровнем интриги в словах мальчика. Его предупреждали, за ним ухаживали, ему угрожали - и все это одновременно.
Но даже когда он смотрел на молодого эльфа, лукавый жесткий взгляд исчез под гладкой золотой маской красивого лица Кимила.
По телу Монтагора пробежал холодок, за которым быстро последовала волна горького раскаяния в том, что он принял участие в доставке этого ребенка в Башни. Что бы из этого ни вышло, он будет в этом участвовать. Кимил намекнул на это.
Внезапно лунный эльф разуверился в своей способности контролировать или даже понять амбиции клана золотых эльфов. Но шпили Башен теперь были хорошо видны всем членам группы сопровождения.
Что бы ни случилось, теперь было слишком поздно поворачивать назад.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
* * * * *
Прошло несколько лет, прежде чем Монтагор Амариллис снова был вызван в особняк леди Вашти Нимесин. Он застал матрону в состоянии сильного волнения.
"Это началось", - прямо сказала она. "Первый из серых эльфов, претендующих на трон, был убит. И ты, мой друг, сделал это возможным!"
