не просто знакомо, а родное, как будто эти нити, этот свет — часть меня.
— Здесь всё одинаковое. — Фехос останавливается на развилке.
— Может, вам стоит идти за мной, а не наоборот? — усмехаюсь.
— Если вы знаете путь…
— Знаю. — Я шагаю вперёд, за спиной раздаётся ворчание Фехоса.
Кристалл.
Он зовёт меня. Я не иду — меня тянет вперёд, будто дорога сама подталкивает, сокращая расстояние.
Последний поворот — и пространство резко меняется.
Мы входим в грот, и теперь каменные своды раздвигаются, обнажая огромное подземное озеро. Лиловые вспышки скользят по стенам, отражаясь в серебряных нитях, сползающих по камню.
Аметистовый источник сияет в самом центре, а его свет пульсирует в такт моему сердцу.
Передо мной — тот самый крошечный островок среди воды, на который когда-то вытащил Ривз.
Только теперь всё по-другому.
Вода между нами не просто плещется — она ведёт себя странно. Пурпурные всполохи света вспыхивают в её глубине, а поверхность остаётся слишком гладкой, словно натянутая мембрана.
Но там, в самом сердце островка, что-то есть. Смутный силуэт, то исчезающий, то проступающий сквозь пульсирующие волны света.
Я заношу ногу, чувствуя, как невидимое притяжение тянет вперёд, к островку.
Но прежде чем моя ступня касается воды, меня останавливает железная хватка генерала.
— Вы с ума сошли⁈ — рычит Фехос, дёргая назад.
— Собираюсь пройти туда, — холодно отвечаю я, пытаясь высвободиться.
— Вода! — Его голос срывается, а пальцы стискивают мою руку так, что ноет кость. — Вы утонете!
— Я знаю, что делаю.
Смело шагаю вперёд — и тут же воздух над водой взрывается вспышкой серебра.
Тонкие линии, словно живые, переплетаются, формируя узкий мост, растущий к островку.
— Видите? — шепчу, завороженно глядя на мост.
Фехос замолкает. Его лицо бледнеет, а пальцы на моём локте врезаются в кожу.
— Это… — он делает короткий вдох, будто не верит своим глазам. — Вы… вы не могли этого сделать.
Он качает головой, словно силясь стряхнуть наваждение. Его рука ослабляет хватку, но не отпускает меня полностью — генерал словно боится, что, если разожмёт пальцы, я исчезну в этой колдовской дорожке.
— И тем не менее, — отвечаю я.
На секунду Фехос размыкает руку. Я осторожно ступаю на мост, и сразу же под ногами пробегает дрожь.
Призрачные нити, тонкие, как паутина, мягко обвиваются вокруг моих ступней, удерживая на весу.
Каждый шаг отдаётся в воздухе невидимыми волнами. Свет едва заметно мерцает в такт моему сердцебиению.
Дорожка подрагивает, но не рушится. Она держит меня. Она ведёт меня.
Фехос ругается себе под нос, но, когда я оказываюсь уже на середине, вынужден последовать за мной. Его шаги осторожны, движения напряжённые — он явно не доверяет этой хрупкой конструкции.
— Опасно… — бормочет он, вглядываясь в воду под нами. — Чую.
— Опасно — стоять на месте, — отзываюсь я, не замедляя шага.
Передо мной пульсирует аметистовый источник. Его свет пляшет на стенах грота, словно чужие призрачные руки тянутся из темноты.
Я дохожу до островка, и тогда замечаю это.
Человеческое тело.
Оно распластано на камне, словно выброшенная морем кукла. Грудь не вздымается, руки разбросаны в неестественной позе.
Тонкая, почти прозрачная струйка тёмной жидкости медленно стекает с губ, извиваясь по подбородку, как живая змея.
127
— Доктор… — глухо произносит Фехос у меня за спиной, но я уже не слышу его.
Опускаюсь на колени.
Взгляд цепляется за тонкие, неестественно вытянутые пальцы, за острые скулы, за тёмные жилки, вздувшиеся на коже.
Глаза доктора раскрыты, но в них нет ни капли осознания — лишь пугающая пустота. Веки вздрагивают, но это не жизнь. Просто последний каприз умирающего тела.
— Он не просто умер, — шепчу. — Он… пытался что-то сделать…
Фехос не отвечает.
Я тяну руку к телу Перенса, но внезапно воздух вокруг дрожит. На камне, вокруг бездыханного тела, выжжены глубокие линии, складывающиеся в замысловатый символ. От него расходятся чёрные прожилки, переплетаясь в странный знак.
Хмурюсь — мне кажется, что я слышу шёпот. Словно сами стены крепости нашёптывают, что делал Перенс в последние минуты жизни.
Несколько мгновений я просто смотрю на тело, прежде чем взгляд останавливается на саквояже. Одним рывком открываю его и вытряхиваю содержимое на камень: кристалл, какие-то мешочки с травами… записная книжка.
Я тут же открываю её и начинаю лихорадочно листать.
Вместо привычных записей — небрежные зарисовки, выполненные кривыми, детскими линиями: фигуры, узоры, символы, которые не удаётся сразу разобрать.
Между ними — грубые наброски трав, пузырьков, каких-то существ с вытянутыми конечностями.
Мои пальцы замирают на последней странице.
Рисунок выглядит свежим, словно сделан в последние мгновения жизни. На жёлтоватом, испачканном чернильными разводами листе — грубый набросок: огромный камень, возвышающийся над крошечной человеческой фигурой. Человек стоит с вытянутыми вперёд руками, а между ладонями парит сияющая капля воды.
В углу корявыми буквами, словно выведенными детской рукой, выцарапано: «Новая Цитадель».
На соседней странице вода стягивается к фигуре тонкими линиями, похожими на живые нити. Под ногами человека начертан ритуальный круг, испещрённый сложными символами. Некоторые из них зачёркнуты — будто кто-то изменил их в последний момент. Ошибка? Или он пытался… что-то исправить?
Рядом оставлена пометка: «Ключ — кровь?»
На полях — грубый набросок руки, с которой капает тёмная жидкость.
Переворачиваю страницу — и вдруг замираю. Резкая боль — бумага тонким лезвием разрезает палец.
Чёрт. Я машинально подношу руку к глазам — капля крови медленно набухает на коже, прежде чем сорваться вниз. Падая, она касается страницы.
На листе — женщина, которая плачет. Чернила размазаны, её лицо скрыто. Как странно.
— Перенс проводил ритуал, — тихо говорит Фехос, заглядывая мне через плечо.
— Я вижу, — отвечаю, наблюдая, как ещё одна капля дрожит на кончике пальца, прежде чем сорваться вниз. Она падает, касается линии, и на миг — символы вспыхивают изнутри, словно впитывая её. — У Перенса что-то пошло не так, — я сжимаю блокнот крепче. — Надо вернуться и осмотреть Лиану. Кажется, он убил её… ради крови. — Мой взгляд снова падает на рисунок. — И эта женщина… Кто она?
— Какая женщина? — Фехос хмурится. — Я с трудом разбираю его каракули. По мне, тут просто палка, палка, человечек.
Я сжимаю губы, захлопываю блокнот и перевожу взгляд на тёмную жидкость, стекающую с губ мертвеца. Она медленно движется по камню, извиваясь, будто живая,
