«На что посадить⁈» — от изумления у меня перехватило дыхание.
«На магический поводок, — терпеливо повторила высшая сущность. — Это один из методов долгосрочного управления живыми людьми. Способ весьма эффективный, но крайне болезненный для подчинённого. Получив приказ от хозяина, человек испытывает дикую боль. Пока не выполнит распоряжение, мучения не прекратятся. Мне удалось просканировать прислугу в особняке графини: они все прошли через ритуал подчинения».
В груди шевельнулось нехорошее предчувствие.
«И как проводится такой ритуал?»
«На крови менталиста и объекта подчинения».
Ладонь сама собой сжалась в кулак. Я стиснула зубы, мысленно процедила:
«Хочешь сказать, эта мерзкая баба станет моей хозяйкой?»
«Не станет, — поспешила успокоить высшая сущность. — Даже при всём желании ни один из одарённых этого мира не сможет управлять серебряной ведьмой. Как любого другого человека тебя могут обмануть, ввести в заблуждение и подтолкнуть к каким-либо действиям. Но не магическим даром, а исключительно словами».
Уф-ф-ф. Полегчало. Но появился ещё один насущный вопрос: где ушастый научился так изощрённо нервы мотать?
Достав из кармана грызуна, положила его на ладонь. Поглаживая лопоухого нервотрепателя, думала обо всём и сразу.
«Троекурова узнает, что я беременна?» — уточнила, не прекращая приятного занятия.
«Скорее всего, — с сожалением отозвался тушканчик, не уклоняясь от ласки. — Не накручивай себя. Твоей крови для определения отца ребёнка недостаточно. Но обязательно поговори с некромантом. Выслушай его, а ещё лучше, примите решение сообща».
Сообща? Серьёзно?
Неодобрительно нахмурилась. Взгляд неожиданно зацепился за валяющийся под ногами букет начальника городской полиции. Измятые, повреждённые цветы пробудили воспоминания о том, как сегодня было стыдно за мысли о предательстве мужа.
Может и правда попробовать?
Автомобиль неспешно ехал вдоль ограждения какого-то храма. Запоздало вспомнив, что не говорила Кони, куда меня следует отвезти, повернула голову к юристу.
— Анатолий Фёдорович, — позвала я негромко. — Куда мы едем?
— Вы что-то сказали? — переспросил адвокат. — Простите, я не расслышал.
— Куда мы едем? — я не сводила цепкого взгляда с мужчины.
Тот озадаченно посмотрел на меня, затем вновь перевёл взор на дорогу и неожиданно признался:
— Куда глаза глядят.
Ух ты, даже так?
— Анатолий Фёдорович, давайте ваши глаза будут смотреть в сторону центрального рынка. Хочу купить продуктов, — пояснила я с полуулыбкой.
— Да, конечно, — торопливо согласился аристократ.
Проехав перекрёсток, он развернул автомобиль и поехал в обратном направлении. Заложив ногу за ногу, я поглаживала Або. И ждала. Раз юрист вышел из своего сумрака, то должен хоть что-то сказать.
Спустя несколько минут Кони действительно заговорил:
— Александра, я искренне сожалею, о том, что произошло за обедом. Ольга Павловна средь местных дворянок действительно пользуется уважением. У меня были все основания предполагать, что графиня окажет вам содействие. Право слово, не ожидал от неё такого, — он запнулся и добавил: — поведения.
Конечно, я не физиогномист, но положение тела мужчины, его мимика, интонация весьма красноречиво говорят — он реально сожалеет.
— Ольга Павловна, бесспорно, пыталась меня унизить, — заметила я холодно. — Это неприятно. Однако меня сейчас тревожит иное. В поданном мне десерте находилось вещество, подавляющее волю и побуждающее к откровениям.
— Александра, вы не шутите? — шокировано поинтересовался юрист.
— Мне не до шуток, — заметила я и жёстко осведомилась: — На прислуге в особняке надеты магические поводки. Вы заметили?
— Конечно, — нервничая, Анатолий Фёдорович побарабанил пальцами по рулю. — Подобный метод подчинения слуг прогрессивными дворянами осуждается, но тем не менее законом это не запрещено.
— Спасибо, что просветили, — обронила я ледяным тоном. — Помимо специфического десерта, в моём стуле находился артефакт: предназначен для определения дара. А ещё для забора крови.
— Сука, — выдохнул поражённый до глубины души адвокат.
— Абсолютно согласна, — бросила я без тени улыбки. — Благодаря дару серебряной ведьмы, подчинить госпожа Троекурова меня не сможет. Точно так же, как и никто другой. Однако в том, что ваша хорошая знакомая попытается это сделать, сомневаться не приходится, — я отвернулась к окну, давая юристу время для осмысления.
Тот подъехал к обочине, остановился. Повернувшись ко мне всем телом, уверенно заявил:
— Александра, я ничего не знал о намерениях графини Троекуровой. Не желал и не желаю вам вреда, — яркая вспышка озарила салон, подтверждая слова менталиста.
В искренности адвоката я практически не сомневалась, но из предосторожности сделала «контрольный выстрел», намекнув на давнее знакомство юриста с графиней. И Кони не подвел. Магических клятв мне прежде никто не давал, и всё же не сомневаюсь, что это была именно она. Пробрало до мурашек.
— Приятно не ошибиться в человеке, — посадив зверька на плечо, я нагнулась, подняла истерзанный букет. Повертев цветы, ставшие похожими на веник, неодобрительно цокнула: — Выкинуть бы надо.
— Возле рынка есть мусорные баки, — поведал Кони.
Автомобиль тронулся с места. Замелькали смутно знакомые силуэты домов. Внезапно адвокат сухо сообщил:
— Три года назад Ольгу Павловну обвиняли в убийстве мужа. Все доказательства указывали на неё, однако женщина твердила, что невиновна. Коллеги отговаривали меня брать резонансное, безнадёжное дело. Я взялся. Суд присяжных оправдал графиню Троекурову. В тот момент я гордился собой, но сейчас презираю.
М-да уж. Слов нет.
* * *
Совесть у человека либо есть, либо отсутствует. У московского адвоката Анатолия Фёдоровича Кони она однозначно имелась. Даже с избытком.
Закупаясь продуктами, я беззастенчиво эксплуатировала погруженного в тяжкие думы аристократа. Обвешав его пакетами с головы до ног, превратила мужчину в новогоднюю ёлку, а тот даже не пикнул. Ещё и пытался расплачиваться за мои покупки. Разумеется, отказывалась. Благодаря Димитрию Иоанновичу, в деньгах не нуждаюсь.
Остановившись у очередного прилавка со свежими овощами, я тщательно выбирала помидоры и украдкой косилась на своего спутника: губы сжаты, а в глазах вселенская тоска.
О чём он думает? Продолжает посыпать голову пеплом? А смысл? Надо решать проблему, а не заниматься самобичеванием. Впрочем, нестись обратно к графине, выяснять с ней отношения или пытаться отобрать мою кровь — идиотизм. Эту змеюку подколодную необходимо нейтрализовать аккуратно. Но вот как именно пока не имею ни малейшего представления.
Ещё и санаторий! Где брать денежных клиенток? А может, сменить концепт? Так…Вроде всё купила, но, кажется, что-то забыла. Вопрос: что?
Забрав сдачу у продавца, я вручила очередной пакет Кони. Не глядя на носильщика-дворянина, пошла вдоль прилавков.
— Пирожки! Горячие пирожки! — громко выкрикнула какая-то женщина.
Вздрогнув от неожиданности, поискала глазами крикунью. Обнаружив продавщицу совсем рядом, с удивлением поняла, что эту женщину уже встречала. Именно у неё покупала расстегай, который вручила Рюриковичу.
Хм-м. Прикольно. В прошлый раз попробовать выпечку не удалось. Нужно срочно исправлять упущение.
Подойдя к продавщице, без раздумий купила не один, а десять пирожков. От их восхитительного аромата рот моментально наполнился слюной. Не беспокоясь о том, что обо мне могут подумать, с удовольствием вонзила зубы в нежнейшее тесто.
М-м-м. Вкусно то, как.
Блаженно улыбаясь, я неспешно шла по рынку. С откровенным удовольствием съев один пирожок, вытащила второй. Заметив напряжённый взгляд московского аристократа, невинно поинтересовалась:
— Как вы относитесь к уличной выпечке?
Тот поудобнее перехватил пакеты.
— С опаской. Предпочитаю покупать хлебобулочные изделия в специализированных магазинах.
