выколол девушке глаза.
– Ты что творишь, гад?! – вслух заорал я, но Антон или не услышал, или не обратил внимания.
Следующие полчаса я, безвольно скорчившись в кресле, тщился не смотреть, как мой изувер-брат насилует и убивает девушку. Как исступленно вонзает заточку между ребер, в промежность, в живот. Как отсекает ножом соски, располосовывает лицо, бедра, разбросанные по сторонам ноги. Не смотреть я был не в силах: кровавое зрелище притягивало к себе, сковывало и не желало отпускать.
– Дрочишь? – услышал я наконец сквозь застившее глаза кровавое марево. – Понравилось?
Я отшатнулся в ужасе. Голый, измаранный в крови Антон не походил сейчас на мое отражение в зеркале. На меня, ощерившись, в упор глядел только что задравший жертву хищник. Жестокий, свирепый зверь-людоед, и тигр, наколотый на левом предплечье брата, скалился мне в лицо вместе с ним.
– Ты что натворил, сволочь, – простонал я. – Гадина, гнида, мразь…
– Полегче, придурок, – усмехнулся Антон. – Я давно хотел сделать что-то подобное. Мне было в кайф. Тебе нет? Ничего, еще привыкнешь.
– Ты… ты… – давил я из себя бессвязные слова. – Будь ты проклят, ублюдок!
Антон хмыкнул и принялся натягивать одежду.
– Мы оба ублюдки, – небрежно бросил он. – Помет шелудивой суки. Надеюсь, она уже околела.
Секунду спустя чужое пространство стало тускнеть, потом схлопнулось. Передача закончилась. Ничего столь страшного и отвратительного я не только никогда в жизни не видел, но и представить себе не мог.
Изнасилованная и зарезанная девушка стала сниться мне в ночных кошмарах и грезиться наяву. Я проиграл элементарное дело в суде, за ним еще одно. Все валилось из рук. Я метался, не в силах понять, что мне делать.
На другом конце света, невесть в каком городе огромной России, жил мой брат-близнец. Уголовник, убийца и сексуальный маньяк. Сообщить об этом в полицию США? Меня засмеют. В полицию России? Тем более. Никаких улик, никаких доказательств. Ничего вообще, кроме телепатической связи, о которой знают лишь несколько человек, и те с моих слов.
Убийцу необходимо было остановить, любой ценой. Но как? Я потерял покой: я понятия не имел, как к этому подступиться, и с ужасом ждал того дня, когда начнется следующая передача. В том, что этот день не за горами, я был уверен.
Он настал через два месяца после предыдущего. На этот раз жертвой стала рослая черноволосая красавица лет двадцати. Она долго не хотела умирать. Распластанная на подвальном полу, изрезанная, исколотая, изуродованная девушка из последних сил дергалась в предсмертных конвульсиях, пытаясь дотянуться до насильника.
– Упрямая сучка, – сказал Антон, когда девушка наконец умерла. Он вытер лезвие ножа о длинные, черные, измаранные еще не запекшейся кровью волосы убитой. – Тебе понравилось, задрот?
– Я найду тебя, – выдавил из себя я. – Я тебя…
– Да? – Брат оглядел меня с явным интересом. – И как ты меня найдешь?
– Не знаю. Но я найду.
– Смотри, придурок, как бы я тебя не нашел, – пригрозил Антон. – Козел сраный!
Следующей передачи долго ждать не пришлось. Она обошлась без жертв, но оказалась самой страшной из всех.
– Слышишь ты, фраер, – процедил Антон. – Будешь под меня копать – я ее завалю, – кивнул он на свернувшуюся калачиком на софе ладную светловолосую девушку, ту, которую назвал своей шмарой. – А потом займусь ее соплячкой. Они у меня будут подыхать долго. Ты понял? Я спрашиваю: ты понял?
Он намеренно вогнал себя в раж, чтобы инициировать передачу, сообразил я. Он распален, возможно, пьян или под дурью и готов ко всему.
– П-понял, – судорожно закивал я. – Н-не беспокойся, в-все п-понял.
– Хорошо. Пока пусть живут.
Через четверть минуты Антон оборвал связь, а еще минуту спустя я осознал, что мне теперь делать. Искусственно инициированная братом кошмарная передача породила во мне идею и дала шанс.
Я взял двухнедельный отпуск и стал искать критические ситуации сам.
– Козел, – гаркнул мне Антон, когда я рванул через перекресток на красный, чудом разминувшись с груженой фурой.
– Придурок сраный, – напутствовал он меня, удирающего от полиции через парк после попытки ограбить газетный киоск.
На третий раз мне повезло. Передача застала брата за рулем на автостраде за секунду до того, как два подвыпивших мексиканца, к которым я прицепился в ночном баре, бросились на меня с кулаками.
– А ты, смотрю, духовой, – хмыкнул Антон, когда я свалил первого прямым в лицо и, пнув второго в живот, удрал. – В махаловку полез, не забздел.
– Дурная наследственность, – отдышавшись, ответил я, и передача оборвалась.
Я достиг цели. На дорожном указателе, мимо которого пронесся «Рено», значилось «Казань, 6 км».
На следующее утро я связался с казанским сыскным агентством, сделал заказ на розыск двух человек и уплатил задаток. Первого разыскиваемого предлагалось найти по имени Антон и фотографиям, которые я сделал в ближайшем «Кодаке» и выслал вместе с задатком. Второго – по кличке Кольщик и скупому описанию внешности.
Тем же днем я улетел в Хьюстон и подал документы на получение туристической визы в российском консульстве.
Отчет казанских сыскарей поступил через две недели.
«Сафиуллин Ринат Айдарович, 42-х лет, четырежды судимый, уголовная кличка Кольщик, без определенных занятий. Холост, бездетен, одинок. Домашний адрес, телефон, фотографии прилагаются».
«Иванов Антон Иванович, 32-х лет, дважды судимый, уголовная кличка Антоха, водитель такси. Состоит в гражданском браке с Беловой Екатериной Петровной, проживает совместно с ней и ее малолетней дочерью Вероникой. Домашний адрес, телефон; фотографии у клиента есть».
Виза подоспела через три месяца. К этому времени я выучил карту Казани. Обзавелся париком и накладной бородой, заказал контактные линзы. Продал свою долю в адвокатской фирме и взял расчет. А еще – стал свидетелем нового убийства. На этот раз к ножу и заточке добавился топор.
– Целка, – осклабился Антон, изнасиловав и зарезав стройную голубоглазую школьницу с золотистыми волосами до плеч. – Ты как, подрочил?
Я не ответил. Отвращение и ненависть заполонили меня.
– Уговор помнишь?
– Какой уговор? – автоматически выдавил я.
– Капнешь кому, сучкам моим не жить.
Я потерял сон. Убитые девушки терзали мне душу в ночных кошмарах. И не убитые тоже.
– Спаси нас, Иван, – молила, прижимая к себе дочь, светловолосая Катя Белова, стоило мне хотя бы на четверть часа забыться. – Сохрани нас… Пожалуйста…
– Не бойся, милая, – мечась головой по подушке, в ответ умолял я. – Только не бойся. Я успею, клянусь. Я все сделаю.
Иногда мне удавалось в этот момент проснуться. Иногда нет, и тогда с ножом и заточкой в руках появлялся Антон. Он выкалывал Кате глаза, вспарывал живот, отсекал груди,
