— Тебе все равно будет очень больно, — говорил Алекс, — но бояться этого не надо, оно уже близко.
— Он, — сказала Лотти, — не оно.
Винтер услышала, как Алекс засмеялся, и подумала: «Его голос с ней совсем другой. Милый Алекс. Дорогой Алекс…»
Долгое утро кончилось, и ужасающая жара заполнила каждый уголок Хайрен Минар, как будто была реальным осязаемым веществом, вес которого тяжело давил на плечи и который можно было бы стряхнуть, если бы достало сил.
В этот злосчастный день ветер ослабел, и воздух раскалился до предела. Лу и Винтер по очереди обмахивали и обтирали Лотти, а Алекс сидел рядом с ней и подбадривал, иногда наклоняясь, когда она хватала его своими руками и вскрикивала. Пот струился по их лицам и слепил глаза. Винтер и Лу при каждом крике вздрагивали и вздыхали, но голос Алекса по-прежнему оставался твердым и успокаивающим. Лотти с отчаянной надеждой обращалась своими глазами к нему.
Однажды Лу швырнула мокрую тряпку, вскочила на ноги с широко раскрытыми глазами на бледном потном лице и зажала уши руками, чтобы не слышать истошных криков.
— Я больше не могу этого выносить! Я больше не могу!
Она начала бегать по комнате. Алексу пришлось освободить руку и схватить ее жесткой хваткой за локоть, чтобы остановить. Ни слова не было произнесено, но Лу, посмотрев ему в лицо, была потрясена, как будто он ударил ее. Она пристально смотрела на него и, тяжело дыша, дрожала. Затем напряжение в ней ослабло, кровь прилила к ее лицу, и она сказала:
— Прости.
Алекс отпустил ее руку, на которой остались следы его пальцев. Она рассеянно посмотрела на них и медленно побрела на место. Подняв тряпку, она снова стала смачивать ею корчащееся тело Лотти.
Еще на исходе утра Алекс с болезненным отчаянием понял, что битва проиграна. Но он сделал все, чтобы по его лицу никто этого не узнал.
Последние силы Лотти убывали вместе с жарким днем. Подкрепляя ее с помощью бренди, Алекс проклинал человечество и природу за то, что любая женщина, даже с такими узкими бедрами, все равно должна зачать. Можно ли родить ребенка живым при таких условиях?
И все-таки к вечеру он уже почти родился, хотя силы Лотти совсем иссякали. Большего она сделать не могла. Остальное пришлось доделывать ему. Посмотрев на Лу и заметив ее дрожащие руки, он повернул голову и бросил через плечо Винтер:
— Будешь ее держать.
Дочь Лотти родилась как раз в тот момент, когда солнце коснулось вершин деревьев. Лотти умерла еще до того, как золотой закат побледнел и небо стало темнеть. Она пережила роды и могла бы выжить, если бы боролась за жизнь. Но ни сил, ни желания жить у ней не было.
Она заговорила лишь один только раз. Когда, вымыв маленькое хныкающее существо, Лу положила его рядом с худым плечом Лотти, та медленно и с усилием открыла свои глаза и посмотрела. Последние лучи солнца пробились сквозь бамбуковую стену и упали на маленькую головку. Бескровные губы Лотти сложились в подобие улыбки.
— Рыженький, — прошептала она. — Как Эдвард. Береги его, Лу.
И тут она умерла.
Лу плакала, а Винтер вспоминала, как сильно Лотти любила Эдварда. Эта рыжеголовая крошка человечества своей жизнью могла бы утешить ее, но никогда бы не возместила потерю Эдварда и не смогла бы смыть из памяти его жестокую смерть прямо на ее глазах. Винтер обмыла легкое маленькое тело Лотти и снова одела. Потом, пока еще не совсем стемнело, она вышла к реке, оставив Лу с новорожденной.
Около входа, на упавшем валуне среди травы, обхватив голову руками, сидел Алекс. Он был почти невидим на фоне бамбуковых зарослей, окружавших его.
Мгновение или два Винтер наблюдала за ним, затем подошла и обняла его, прижавшись щекой к волосам. С усталым вздохом он уткнулся головой в ее плечо и нежно обнял. Они долго не шевелились и молчали, будто совершенно обессилев. Вокруг сгущалась темнота, и в зеленоватом небе сияла вечерняя звезда.
Наконец он зашевелился, прижался губами к ее щеке, обнял ее крепче, притягивая к себе. Из бамбуковых зарослей раздались резкие прерывистые крики павлина. Они казались отголосками душераздирающих криков, стоявших в их ушах весь этот предсмертный день. Она почувствовала, как его тело вздрогнуло, как бы разбуженное ото сна. Он резко и сильно ее оттолкнул, отбросив ее руки, быстро встал и грубым голосом, в котором звучала сталь, сказал:
— Нет, черт возьми! Только не сегодня. Я не позволю, чтобы это случилось с тобой. Слышишь, не позволю! Иди отсюда, прежде чем я…
Он не договорил, резко повернулся и исчез в сумерках.
Через час он вернулся, взял большой тяжелый нож, которым пользовался для прокладывания пути в джунглях, и снова ушел. Ему пришлось потратить большую часть ночи, чтобы вырыть могилу той глубины, что могла защитить маленькое тело Лотти от кровожадных зверей. Наконец все было готово.
Они похоронили ее при ясном забрезжившем свете раннего утра, за час до восхода солнца. Алекс провел обряд похорон, как умел. Он много знал об этом, так как в Индии похоронные обряды совершались слишком часто. Потом он ушел купаться, выбрав место на берегу повыше узкого пляжа, который оставил для Лу и Винтер. Вернулся он через час после того, как взошло солнце.
Комната наверху была чисто вымыта и прибрана. Все страдания вчерашнего мучительного жаркого дня, казалось, отодвинулись на год назад. Винтер подала Алексу еду, сохранившуюся теплой в тлеющих углях. Он поел и посмотрел на Лу, которая поила малыша рисовым отваром. Она окунала чистую тряпицу в отвар и давала пососать маленькому существу. Алекс никак не ожидал увидеть на ее лице новое выражение нежного созерцания чуда. Он наблюдал его с интересом и изумлением. И это была миссис Коттар!
Серьезно и задумчиво Лу сказала:
— Ты должен достать мне молока. Я думаю, что лучше приобрести козу.
Кончив есть, Алекс подошел взглянуть на тощий сморщенный комочек с пучком рыжих волос на голове, стоивший Лотти жизни. Неожиданное теплое чувство удовлетворения овладело им. Не будучи в состоянии спасти Лотти, он хотя бы может спасти от смерти частичку новой жизни. Дело это представилось по важности сравнимым разве что со спасением целого города. Он дотронулся до маленькой подвижной ручки, обхватившей его палец, и почувствовал в ней цепкость морской анемоны.
Засмеявшись, Алекс сказал:
— Чтобы ты получила свою козу, мне придется ее украсть. Как назовем девочку?
— Аманда, — ответила Лу.
— Боже правый! Почему? Разве Лотти?..
— Нет, Лотти думала, что будет мальчик. Она так и умерла с этим. Просто хорошее имя для девочки. Оно значит «достойная любви».
