Засмеявшись, Алекс сказал:
— Чтобы ты получила свою козу, мне придется ее украсть. Как назовем девочку?
— Аманда, — ответила Лу.
— Боже правый! Почему? Разве Лотти?..
— Нет, Лотти думала, что будет мальчик. Она так и умерла с этим. Просто хорошее имя для девочки. Оно значит «достойная любви».
Алекс погладил пушистую головку девочки. Лу улыбнулась:
— У тебя на руках снова три женщины.
— Четыре, — усмехнулся Алекс. — Ты забыла еще козу. От нее забот будет побольше, чем от всех остальных.
Предсказание оказалось, к сожалению, точным.
Весь день Алекс спал, а на закате ушел. Возвратился он на рассвете с чрезвычайно голосистой козой, украсть которую ему представился случай, на что он и рассчитывал. Коза отказывалась идти, так что первую часть пути пришлось тащить ее на себе.
Лу и Винтер принялись ее доить, пробуя и порознь, и вместе. Их отчаянные попытки долго не приносили никакого результата. Помогать им Алекс отказался. Он свою часть работы выполнил, достав скотину и, будь он проклят, если станет еще дояркой. Пусть женщины справляются сами.
Наконец, они справились, и порадовали малышку, проявившую удивительную живучесть, выдержавшую неумелый уход, как раньше — опасности беременности и преждевременных родов. Коза доставляла больше хлопот. Она имела устойчивое желание удрать, для чего могла проесть себе путь сквозь любые веревочные заграждения. Алексу пришлось сконструировать особо толстую бамбуковую дверь, чтобы загородить выход из нижнего помещения, где козу держали по ночам.
Уже на вторую ночь всех разбудило жалобное и монотонное блеяние, сменившееся скрежещущим царапающим звуком. При свете звезд и убывающей луны ночевавший на крыше Алекс увидел красивое полосатое тело тигрицы, пытавшейся разбить бамбуковую дверь когтистой лапой. Услышав наверху звуки и сверкнув зелеными глазами, тигрица исчезла в джунглях.
Алексу пришлось укрепить дверь двойным рядом толстых, толщиной в руку, бамбуковых стволов. Следующей ночью тигрица явилась снова. Ему был слышен скрежет когтей, он бросил в нее кусок земли, припасенный заранее. Раздался резкий, несвойственный тиграм визг, с которым она умчалась в чащу.
— Почему ты не швырнул в нее чем-нибудь потяжелее? — спрашивала Лу, будучи весьма заинтересованным зрителем.
— Зачем нам поблизости иметь раненого тигра? — ответил Алекс. — Очень опасное соседство.
— Но ведь она вернется опять сегодня ночью.
— Весьма возможно. Но она не пройдет через эту дверь. А вот и твоя малышка подает голос. Не одно, так другое. Никто не хочет одиночества.
Засмеявшись, Лу поспешила накормить плачущее дитя. Следующей ночью на восходе луны их разбудил леопард, с рычанием рвавший бамбуковую дверь. Но, несмотря на эти происшествия, жгучие, безветренные дни проходили довольно мирно.
Уже джунгли ссохлись и побурели, река иссякала, а муссоны не приходили. О Лотти старались не говорить, также как и о других знакомых из Лунджора и обо всем, случившемся там. Все шло, как раньше, только место Лотти заняла малышка, избавившая Лу от неустроенности жизни.
Лу не любила детей, не желая ни собственных, ни благоприобретенных со стороны. Но где-то в глубине, никем не замечаемая, а прежде всего ею самой, тлела искорка материнского инстинкта, неожиданно сейчас вспыхнувшая.
Лотти, умирая, возможно, почувствовала ее присутствие и силу. Недаром же она обратилась к Лу, а не к Алексу или Винтер. «Береги его, Лу», и Лу взяла дитя с чувством неожиданной преданности и высокой ответственности.
Чувство ответственности росло в ней с каждым днем. Теперь она уже желала остаться в Хайрен Минар подольше, со страхом ожидая ухода отсюда. Здесь было безопасно, и рисковать не хотелось. Она уже вполне терпела невыносимую жару, так как дитя, казалось, не обращало на это никакого внимания. Но все-таки она ждала, мечтала и молилась о дождях. Если бы они начались!
— Алекс, долго так еще будет?
— Бог знает. Несколько дней, может быть.
Доходившие извне новости, если им верить, были необнадеживающими. Сэр Генри Лоуренс предпринял отчаянную операцию в Чайнате и был наголову разбит. В результате он и британцы в Лакноу оказались в полной осаде в резиденции. Генерал Уил и гарнизон Каунпура, по отчетам, находились в тяжелом положении в своих изрытых и истерзанных траншеях, вырванных ими у земли, подвергаясь в них нападениям, обстрелам, бомбежкам и изнурительной жаре еще с шестого июня.
В Джанси Рами побуждал людей к бунту и объявил ультиматум европейцам, засевшим в крепости. Условия были приняты, но все были схвачены, связаны и зарезаны. Все — мужчины, женщины и дети без исключения. Никого не пощадили в этой хладнокровной бойне.
В Аллахабаде вспыхнул мятеж, сипаи поубивали офицеров и казнили всех христиан. Единственно обнадеживало то, что британцы все еще держали Ридж в Дели, хотя они не столько осаждали, сколько находились в осаде.
— Подождем еще немного, — уговаривал Кашмер, как много раз прежде. — Воистину, здесь в джунглях мы не ведаем опасности.
Но джунгли уже простились с ними и ждать больше не позволяли.
Глава 45
Алекс ставил капкан у входа на небольшую поляну в пятидесяти ярдах от Оленьей башни, когда почувствовал запах гари.
В этот день ему нездоровилось, болела голова, он сердито думал о том, что, наверное, Лу или Винтер, в нарушение правил, слишком рано разожгли костер. Но тут же ему стало ясно, что гнавший листья и сухую траву ветер дул к дому, а не от него. В джунглях по ветру кто-то был. Он оставил капкан, осторожно пошел обратно, засыпая травой проделанную им тропинку. Обеим женщинам, собравшимся на вечернее купание, он приказал возвращаться наверх.
— Поднимите лестницу, и приготовьте револьвер, — велел Алекс. — Да задвиньте плитой щель. Я пойду посмотрю кругом. Без меня не выходить.
Он исчез. Им пришлось ждать довольно долго, остерегаясь шума, прислушиваясь к завыванию горячего ветра, к монотонным похрустываниям и пощелкиваниям сухого бамбука. Вдруг Винтер подняла голову и потянула носом, как это делал Алекс.
— Дым. Так вот почему… Слушай, Лу. Кто бы это мог быть? Может быть, спаслись не только мы.
— Скорее всего, это охотники за древесным углем. Вряд ли, если бы искали нас, то предупреждали бы таким образом.
Через полчаса вернулся Алекс и сообщил, что можно спуститься. Вид у него был неспокойный и напряженный. Запах дыма был силен, но к ночи ветер стихнет, и в темноте можно будет точнее выяснить его причину.
С малышом в руках Лу направилась к реке, а Винтер задержалась и беспокойно взглянула на Алекса:
