В деревню они вернулись уже засветло. Юта, сколько Томен ни пытался ее расспрашивать, за всю дорогу не проронила ни слова. И только перед самым домом тихо проговорила:
— Теперь все позади, оборотень больше не придет. Волчья шерсть на могилах никогда не появится. Ты скоро выздоровеешь. И отец тоже вот-вот перестанет болеть. Только не надо меня ни о чем расспрашивать. Никогда! Обещаешь?
Томен кивнул головой и отправился к себе.
Придя в Руткину избу, колдун сразу же свалился на кровать и забылся. Беспокойное, тревожное забытье продолжалось несколько дней, изредка сменяясь короткими пробуждениями. И Томен, с трудом приоткрыв глаза, удивленно разглядывал убогое жилье пастуха, пытаясь вспомнить, где находится и что с ним произошло. Иногда, очнувшись, колдун видел рядом с собой Юту. Она подавала горькое питье, и Томен жадно глотал, чтобы утолить невыносимую жажду. А потом снова проваливался в сон.
Лишь на четвертый день колдун проснулся окончательно. Осторожно приподнялся на кровати, потом встал и сделал несколько шагов. Юта не обманула. Несмотря на сильную слабость, он чувствовал себя практически здоровым.
Маг вышел в сад и с наслаждением вдохнул прохладный влажный воздух. Засмотрелся на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь пышную зелень. И вдруг почувствовал зверский аппетит. Он сорвал с большой раскидистой яблони несколько спелых плодов и с наслаждением вгрызся в хрустящую сочную мякоть. Немного утолив голод, Томен поспешно привел себя в порядок и вышел на улицу.
ГЛАВА 47
Стоял прохладный, но ясный и солнечный вечер. Деревня жила своей обычной жизнью. Новый пастух, лопоухий вихрастый мальчишка, громко покрикивая, гнал стадо коров. Заметив Томена, он сразу замолчал. Робко, но очень уважительно поприветствовал колдуна и тут же двинулся дальше.
Старый крестьянин, тащивший на спине вязанку дров, поравнявшись с Томеном, положил на землю свою ношу и низко поклонился. И не успел слегка опешивший от подобного почтения молодой колдун подумать, что бы все это значило, как вдруг увидел бодро шагавшего по противоположной стороне улицы Кидина. Староста тоже заметил его и радостно бросился навстречу.
— Ну, слушай, не ожидал от тебя, совсем не ожидал, — залебезил Кидин. — Когда Ютка настой какой-то принесла и сказала, что ты его против чар оборотня заговорил, я же ни единому слову не поверил. А потом как выпил чуток, так ведь действительно сразу полегчало. А через пару дней уже и вовсе другим человеком себя почувствовал! Ой, хорошо-то как снова к жизни возвращаться! — радостно воскликнул он.
Колдун растерянно молчал и с удивлением смотрел на старосту, который совсем недавно был при смерти, а теперь снова стоял перед ним как ни в чем не бывало, бодрый и жизнерадостный.
— Я ведь как понял, что выздоровел, совсем от счастья очумел, — взволнованно продолжал Кидин, наклоняясь к самому уху Томена. — Представляешь, все на свете перепутал! Продал я давеча овцу и все деньги за нее рыжей Натке отдал. А старухе своей бусы с серьгами подарил, да еще букет цветов в придачу. Вот ведь старый дурень!
Староста засмеялся, поглаживая густую, окладистую бороду. Но потом лицо его неожиданно снова стало серьезным.
— И ведь понимаешь, какое дело, — почесав затылок, задумчиво добавил он. — Обе бабы остались довольны!
Кидин бодро зашагал дальше по каким-то своим делам. А колдун, оставшись один, сразу поспешил на кладбище. Конечно, он помнил, что обещал Юте ни о чем не спрашивать. Но ведь это вовсе не значит, что нельзя попытаться узнать всю правду самому.
Томен долго бродил возле старой заброшенной могилы, рядом с которой три дня назад он увидел Юту. Перед его глазами как будто бы все еще стояло ее потрясенное лицо и полный неподдельного ужаса взгляд. С кем же она тогда здесь встречалась? Что произошло? Почему девушка вдруг застыла, словно каменное изваяние и какое-то время будто бы не слышала, как Томен ее зовет? А потом всю дорогу до дома не проронила ни слова…
Колдун внимательно смотрел себе под ноги, надеясь заметить что-нибудь необычное. И приметил свежий холмик среди старых давно заброшенных могил. А ведь в этой части кладбища уже много лет никого не хоронили, вон как могилы по соседству заросли травой.
Томен опустился на колени и начал внимательно изучать почву. Вскоре ему удалось разглядеть на влажной земле свежие человеческие следы. Он машинально сравнил их с отпечатками своих башмаков.
— У оборотня женская нога, примерно такого же размера, как у Натки, — задумчиво проговорил Томен, рассматривая еле заметный оттиск на земле.
Потом решительно встал и направился к слегка покосившейся избушке.
* * *
Хозяйка встречала на крыльце, как будто заранее знала, что он придет. Рыжие кудри разметались по плечам, узкие светло-карие глаза пристально смотрели на гостя. Ни слова не говоря, она провела Томена в избу и сразу налила ему полный стакан браги. Однако колдун уже не торопился пить.
«У Натки в гостях бывал Кидин, — вдруг неожиданно осенило Томена. — Он же сам недавно рассказывал, как по ошибке принес ей деньги вместо подарков. Значит, получается, что староста не раз заглядывал к Натке на огонек. И брагу наверняка ведь пил! Здесь без этого никак. Пастух Рутка, Клим, — продолжал размышлять Томен, — они тоже вполне могли побывать в Наткиных жарких объятьях, а перед этим отведать браги. Ну и, конечно же, он сам. Тоже ведь выпил в тот день, когда отравился и чуть не помер».
Вспомнив об этом, Томен покрылся холодным потом и резко отодвинул стакан. Мысли, одна страшнее другой, не давала ему покоя. Женские следы, появившиеся ночью на кладбише. Неизвестный человек в красном плаще жениха Зиаты. Разрытая могила оборотня.
— Чего не пьешь-то? Добрая брага, вся деревня знает, — придвигая стакан, хрипло проговорила Натка.
— Вся деревня, говоришь! — вдруг зловеще прошипел Томен, крепко хватая ее за руку. — А ну, назови-ка мне всех, кто бражки твоей отведал? Чего молчишь, испугалась? Ничего, погоди, обо всем еще узнаю. Давай, сама лучше быстро отвечай!
— Да ты кто такой, чтоб меня выспрашивать? — не на шутку рассердилась Натка. — Ишь, выискался! Только из города приехал, а туда же. Сует свой нос в чужие дела.
Но, выкрикнув это, Натка вдруг сразу почему-то смягчилась. Подсела поближе к молодому колдуну. Горячая женская рука мягко взъерошила ему волосы.
— Да ты никак меня ревнуешь, паренек? — довольно улыбаясь, спросила она. А потом, вдруг сразу посерьезнев, мечтательно добавила: — Эх, вот ежели б ты в жены меня взял! Я бы верной тебе была до самой смерти. Никого бы больше в дом свой не пустила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
