Ленин в полемике с «разгулом революционной фразы» — противополагает этим большим буквам — свои кавычки:
«„Дело Народа“ фразерствует „под якобинца“. Грозный тон, эффектные революционные восклицания. „Мы знаем довольно“, „вера в победность нашей Революции“ (обязательно с большой буквы), „от того или иного шага русской революционной демократии… зависит судьбы всего так счастливо, так победно поднявшегося Восстания (обязательно с большой буквы) трудящихся“. Конечно, если слово Революция и Восстание писать с большой буквы, то это „ужасно“ страшно выходит, совсем как у якобинцев. И дешево и сердито».
(О вреде фраз, т. XIV, стр. 223).
Таким образом, тогда как в случае со словом «сразу» обращено внимание на невязку слова с вещью, — в этом случае «Восстание», а также в случае с «национальным», «коалиционным» и т. д. разоблачается самое слово в его значении. По этим двум руслам и идет полемическая «языковая политика» Ленина.
3
Ленин борется с гладкими словами, с теми словами, в которых только туманно представляются конкретные, специфические значения, — конкретные ветви лексического единства, но которые сохраняют свою чисто словесную силу, являясь только названиями самого лексического единства, названием названия, затуманенного сильным действием лексического плана, в котором движется речь; и как я сказал, чем более захватано такое слово, тем сильнее в нем эмоциональный «ореол». Ленин пишет о таких словах:
«Поменьше болтовни о „трудовой демократии“, „о свободе, равенстве, братстве“, о „народовластии“ и тому подобном: сознательный рабочий и крестьянин наших дней в этих надутых фразах так же ловко отличает жульничество буржуазного интеллигента, как иной житейски опытный человек, глядя на безукоризненно „гладкую“ физиономию и внешность „благородного человека“, сразу и безошибочно определяет: по всей вероятности мошенник». (Великий почин, т. XVI, стр. 255).
Ленин-полемист занимается последовательной ловлей благородных слов, которые «по всей вероятности мошенники».
«Не правда ли перл? До осуществления социализма управлять колониями будет, согласно резолюции сего мудреца (Гаазе), не буржуазия, а какой-то добренький, справедливенький, сладенький „союз народов“».
(Герои «Бернского Интернационала». Коммунист. Интерн. № 2).
Для того, чтобы разоблачить мошенничающее слово — нужно взрыхлить его замкнутое, сглаженное лексическое единство, нужно разоблачить его лексический план. Ленин говорит о «свободе вообще», «демократии вообще», «революции вообще», «равенстве вообще».
Он занимается анализом конкретных специфических значений слова, анализом лексического единства слов; полемизируя, разоблачая лозунг, он дает его словарный анализ, — и указывает затуманивающее действие фразы и лексического плана.
«Спрашивайте:
— Равенство какого пола с каким полом?
— Какой нации с какой нацией?
— Какого класса с каким классом?
— Свобода от какого ига или от какого класса?
Кто говорит о политике, о демократии, о свободе, о равенстве, о социализме, не ставя этих вопросов, не выдвигая их на первый план, не воюя против прятанья, скрыванья, затушевывания этих вопросов, — тот худший враг трудящихся».
(«Советская власть и положение женщины», XVI, с 363).
Лексическое единство взрыхлено. Слово, как название лексического единства, перестает существовать. Исчезает эмоциональный «ореол» «слова вообще» — и выдвигаются отдельные конкретные ветви лексического единства. «Слову вообще» противопоставлены аналитические ветви, им объединенные.
«Равенство есть пустая фраза, если под равенством не понимать уничтожения классов. Классы мы хотим уничтожить. В этом отношении мы стоим за равенство. Но претендовать на то, что мы всех людей сделаем равными друг другу, — это пустейшая фраза и выдумка интеллигента, который иногда добросовестно кривляется, вывертывает слова, а содержания нет — пусть он называет себя писателем, иногда ученым и еще кем бы то ни было».
(Об обмане народа лозунгами свободы и равенства, XVI, стр. 209).
Тот же анализ проделан по отношению к лозунгу «свобода».
«Свобода, нечего говорить, для всякой революции, социалистической ли или демократической есть лозунг, который очень и очень существенен. А наша программа заявляет: свобода, если она противоречит освобождению труда от гнета капитала, есть обман».
(Об обмане народа лозунгами свободы и равенства, стр. 202).
«Всякая свобода, если она не подчинена интересам освобождения труда от гнета капитала, есть обман».
(стр. 205).
Вместо слова «свобода» — названия лексического единства — говорится: «всякая свобода», — т. е. дается конкретный лексический план.
И при анализе лексического единства — всплывает, что его застывшее название, его символ, не включает в себе всех его конкретных ветвей, обнажается его бедность конкретными ассоциациями. При богатстве эмоциональных ассоциаций обнажается — затуманивающее действие лексического плана. В составе единства оказываются противоречивые конкретные ветви значений, исторически не вошедшие, как составная часть в традиционное название слова, в его «символ».
«Слово „свобода“ — хорошее слово. На каждом шагу „свобода“: свобода торговать, продавать, продаваться и т. д.»
(Речь на митинге в П. Б. 13/III-19 г.).
«(Советская власть) подавляет „свободу“ эксплоататоров и их пособников, она отнимает у них „свободу“ эксплоатировать, „свободу“ наживаться на голоде, „свободу“ борьбы за восстановление власти капитала, „свободу“ соглашения с иноземной буржуазией против отечественных рабочих крестьян».
(III Интернационал и его место в истории, Ком. Интерн. № 1).
И наконец, языковая игра, (каламбур), обнажающая разные ветви лексического единства и противопоставляющая их — лозунгу «названию лексического единства».
«Свободная торговля хлебом — это значит свобода наживаться для богатых, свобода умирать для бедных».
(Ответ на запрос крестьянам, Правда, 1919 г. № 35.).
Того же типа разоблачение слова «демократия» и «революция».
«Господа, герои фразы! Господа, рыцари, революционного краснобайства! Социализм требует отличать демократию капиталистов от демократии пролетариев, революцию буржуазии и революцию пролетариата, восстание богачей против царя и восстание трудящихся против богачей»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
