для посевов не годились до следующего сезона дождей из-за соли), а новые приходилось обустраивать на отмелях, на которых средняя глубина составляла до пяти метров и туда грунта требовалось подсыпать гораздо больше. А весь этот грунт привозили на баржах практически из «нейтральных вод», то есть его копали с глубины уже метров в двадцать, а то и тридцать, так что процесс был и долгим, и затратным.
Обо всем этом дед мне рассказал, когда приехал перед восьмым марта в Москву, по делам Комитета приехал (и вовсе не Комитета по передовым технологиям), а заодно и сыновей навестил. Его парни теперь у меня в квартире жили и учились в «нашей» школе — то есть в той же, где и три уже племянницы Сергея. Ну и со мной поговорил, конечно. И он мне очень много интересного рассказал, причем больше всего интересного рассказывал про корейскую деревню — с упором на то, что кое-что было бы неплохо и у нас в Союзе у корейцев перенять. Не все, все же у российского мужика менталитет был другой, но вот определенные «технические достижения» впечатляли. Например, он рассказал, что в прошлом году опытные посадки картошки на удобренный «морской травой» полях дали урожай за четыреста центнеров с гектара. А корейские мужики, сажающие картошку на своих «приусадебных участках» в горах, вообще меньше шести центнеров с сотки и не собирают. Там, конечно, участки эти чаще всего и были-то не больше сотки, их крестьяне на оборудованных на склонах террасах сажают — но такие урожаи-то они по два раза в год собирать умудряются!
Пока он мне это рассказывал, я вспомнила (скорее всего, из прочитанного в какой-то сугубо малохудожественной литературе), что то ли в девяносто пятом, то ли в девяносто девятом в тех краях в горах прошли дожди, да такие, что за несколько дней на землю вылилось по полметра осадков и все подобные террасы смыло нафиг, и информацией с дедом поделилась. Похоже, что это заставило его задуматься, но результат его размышлений меня немного удивил: он спросил, модем ли мы (то есть СССР) помочь Корее в постройке еще одного цементного завода.
А удивилась я не потому, что считала, будто цемента там мало, а потому, что у товарища Кима на большинстве строек использовался не портландцемент, а тяжелый шлакобетон. И на жилые дома в основном шел бетон из металлургических шлаков, а на всякие гидросооружения, дороги и большую часть промышленных зданий шел шлакобетон из шлаков и золы угольных электростанций. По стоимости это было гораздо дешевле сооружений из «традиционного» бетона, по качеству — не сильно хуже, а в ряде случаев и заметно лучше. Единственным серьезным недостатком такого бетона было то, что он застывал очень долго и стройки шли из-за этого медленно, к тому же в шлаках с электростанций было немало всяких «тяжелых металлов» (прочем, дороге это точно не страшно). Но я-то со спецификой корейского строительства была знакома не очень, деду тут было виднее: он-то точно знал, сколько всего в Корее строилось, и, скорее всего, решил, что цемента там все равно не хватает. Ведь из шлакобетона в Корее и дренажные каналы польдеров строились, и подпорные стенки террас в горах, так что я — после того, как дед убыл обратно в Пхеньян — занялась и этим вопросом. Довольно непростым, как оказалось: в СССР уже все новые цементные заводы строились в расчете на газ, да и старые потихоньку на газ переводились, так что «восстановить» производство по старым технологиям оказалось непросто. Но вот просто передать корейцам старую документацию и кое-чем помочь в производстве мы все же, как выяснилось, могли без особых проблем, и даже без существенных финансовых затрат. А в Минстрое вообще проектом сильно заинтересовались, предложив для корейцев «в экспериментальном порядке» выстроить цементный завод, на котором уголь будет во вращающейся печи в кислороде сжигаться — пояснив мне, что газовые печи — это замечательно, но уголек-то гораздо дешевле, и если эксперимент ожидаемые выгоды продемонстрирует на практике…
Позиция Минстроя мне тоже была понятна: строить завод просто ради эксперимента — дело слишком уж дорогое, а если товарищ Ким берет на себя большую часть расходов, то затраты министерства на такой эксперимент окажутся минимальными. А так как результат пока никто предсказать не мог, то упускать возможность провести его буквально «за чужой счет» было бы просто неразумно. То есть «в перспективе» за чужой счет, вопрос деда подразумевал и «финансовую помощь». Но с финансами у нас все было просто великолепно, поставки за границу различной полупроводниковой продукции буквально каждый день росли, да и не только компы и лампочки в дальнее закордонье продавались. В Америке (правда, в Южной) неплохо зашли советские автомобили и особенно трактора колесные. И грузовики, особенно «обновленный» ГАЗ-51.
«Газон» обновлялся уже три года причем очень «эволюционно». Сначала на заводе поменяли двигатель, поставив «такой же, но целиком алюминиевый» и уже девяностосильный. После этого я нарисовала им кабину от ГАЗ-3306 (мне машинка внешне нравилась, а на заводах у меня таких было несколько, так что кабину я очень похоже изобразила). Затем военные, сообразив, что теперь под капотом больше места, «попросили» заводчан поставить «восьмерку» и немного усилить подвеску — и в результате получился грузовичок очень современный, и за океан сейчас в основном шли трехтонки с рядной «шестеркой». Надежные, как трактор, не требующие «нормальных дорог» и в случае нужны ремонтируемые кувалдой и добрым словом.
Эти машины и в СССР пользовались повышенным спросом, поэтому их делали уже на трех заводах: в Саранске они строились в «самосвальном» варианте, а в Завитинске — с закрытым кузовом-кунгом. Завитинск для строительства автозавода был выбран потому, что рядом быстрыми темпами достраивалась Нижнебурейская ГЭС, которая должна была завод обеспечить электричеством, а пока завод работал от собственной угольной станции мощностью всего в двадцать четыре мегаватта и выпускал всего по двадцать тысяч машин в год. Должен был выпускать, он только осенью и заработал, так что пока в основном в городе занимались строительством жилья для будущих рабочих — и на стройках работали главным образом китайцы. А товарищ Мао получал за их работу Завитинские грузовики…
Кроме автомобилей в далекое зарубежье СССР уже очень много всякого продавал, например металлы. К моему удивлению, даже после элегантного кидка британцев через финансовое бедро они не ввели никаких санкций против советских организаций, и даже с удовольствием предоставили место на Лондонской бирже металлов специализированной конторе под названием «Совметимпекс». И там этот «импекс» неплохо торговал советским
