значит, что я больше не хочу признания, отец.
Старик побелел:
— Ты сошел с ума?
— Напротив — излечился.
Теперь Мателлин багровел. Он вскочил на ноги:
— Опять? Ты в своем уме? Имей в виду, что я могу это сделать и без твоего одобрения!
Грейн поднялся следом:
— Можете, отец. А я могу без вашего одобрения подать обжалование Императору. И я это сделаю. Сами понимаете, чем это может закончиться. Я не переменю своего решения.
Старик недоумевал:
— Почему? Почему?
— А почему я должен соглашаться? Назовите причину.
— Положение, сын! Положение!
— А положение может гарантировать счастье, отец?
— Положение — это… — Пий помрачнел, не договорил. Он не знал, что сказать.
Грейн покачал головой:
— Положение — это тюрьма. Я не хочу провести свою жизнь в плену условностей. Простите, но я не хочу лишаться рассудка от неимения законного сына. Я не хочу жениться на женщинах, которых не люблю, или даже презираю. И я не хочу быть тем, на кого в силу рождения смотрят свысока. Я не хочу быть несчастным, отец, — Грейн покачал головой. — Мне все равно, кто у меня будет. Сын, дочь… Много сыновей или много дочерей… Кто бы это ни был — это будет моя семья. Семья, отец. Семья, которой, по сути, никогда не было. Семья, которой я нужен. И которая нужна мне.
Старик напряженно поджал губы, нервно постукивал каблуком по полу. Долго молчал, будто сказанное только что медленно убивало его. Он словно тускнел, теряя лоск. Наконец, утер лицо ладонью:
— Из-за нее, да? Из-за этой женщины? — он кивнул в мою сторону, и мне захотелось провалиться. — Я сделал ошибку… до конца не признав тебя. Я упустил… в погоне за мифами. — Голос треснул. — Ты вырос достойным наследником… Грейн… Хитрым и хватким. — Старик вновь посмотрел на меня, и я невольно вздрогнула: — Не говори, что ты уже женился…
Грейн покачал головой, подошел ко мне, взял за руку:
— Еще нет, отец. Церемония назначена через месяц. И мы с Мираей будем рады, если вы почтите наш праздник своим присутствием. Для нас это будет большой честью.
Пий Мателлин медленно закивал. Он казался растерянным, уставшим, постаревшим на глазах. Он вновь опустился в кресло.
— Она красивая, твоя Мирая… Почти такая же красивая, как твоя мать.
Я ощутила, как пальцы Грейна сжались на моей руке тисками. Он не рассчитал силу, и мне казалось, кость вот-вот треснет. Но я терпела.
— Вы презирали мою мать.
— Я презирал себя, за то, что любил ее. Единственная женщина, которую я по-настоящему любил. И уничтожил… чтобы оправдать себя. Разве допустимо, чтобы высокородный любил простую имперку? Может, именно за это вселенная карает меня. — Он печально улыбнулся: — Ты — мой сын, моя кровь. И идешь моими стопами. Должно быть, это неотвратимо. Сиуры непременно бы сказали, что это воля Нмаана.
Грейн, наконец, разжал пальцы, опустил голову, стараясь совладать с собой. Наконец, посмотрел на отца:
— Значит, моя мать не отказывалась от меня?
Старик горько усмехнулся:
— Она любила тебя больше жизни. Я заставил ее. Запугал. Эта вина на мне. Я не могу исправить то, что сделал. И, пожалуй, единственное, что я сейчас могу… позволить своему единственному сыну быть счастливым. Будь счастлив с той, которую любишь. И… — Он тяжело сглотнул: — Прости меня. Прости…
Старик с трудом поднялся. Грейн подошел к нему:
— Я прощаю вас, отец.
Лицо старика дрогнуло, будто он давился подступающими слезами. Он обнял Грейна, а Грейн несмело обнял в ответ. А мне почему-то казалось, что они стояли вот так, обнявшись, впервые за всю их жизнь.
И мне стало настолько спокойно, умиротворенно, будто я подглядела наше будущее на много-много лет вперед. И теперь могла сказать с неоспоримой уверенностью — все будет хорошо.
Nota bene
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».
* * *
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
Год моего рабства
