дождь кончился, а небо стало чернильно-черным.
Николас обнял меня на прощание и сказал, что у него еще много дел. Надо подготовить замок к моему приезду, сделать мой будущий дом уютным и в меру роскошным.
Мы попрощались, и я молча смотрела, как его машина исчезла в темноте. Телепортация. Надеюсь, однажды я тоже этому научусь.
Этой ночью мне снились стаи волков, лес, люди в одежде охотников с клинками в руках.
Такой странный сон.
В пять утра я открыла глаза и уставилась в потолок.
Эрни. Мама. Я снова вспомнила нашу последнюю встречу. Спать больше не хотелось.
Я вышла из комнаты и отправилась в единственное место, ставшее моим тайным убежищем: на крышу.
Солнце поднималось из-за горизонта, окрашивая облака во всевозможные оттенки розового. Какой восхитительный рассвет!
Я села рядом со статуей горгульи и положила руку ей на спину.
Внезапно ладонь словно обожгло кипятком. Это произошло в том месте, где мы с Майклом соединили руки, чтобы произнести нашу клятву. Я сморщилась от боли: эти странные ощущения порядком донимали меня в последнее время. Может быть, причина в клятве?
Когда рука успокоилась, я почувствовала нечто необъяснимое: интерес, смешанный с эйфорией.
Это были явно не мои эмоции. Тогда чьи же? Неужели Майкла? И если я так остро ощущаю его присутствие, возможно, мы…
Я сжала ладонь, потом разжала и тихо позвала:
– Майкл?
Ответа не последовало. Действительно, глупо думать, что он меня услышит из-за какой-то клятвы.
Я уже хотела идти обратно в комнату, и тут передо мной появился Майкл. Он словно состоял из воздуха и света. Почти прозрачный. Я даже могла разглядеть сквозь него розовые перья облаков. И все же он был здесь в каком-то смысле. В одних штанах и ботинках, Майкл вытирал намокшие волосы полотенцем и задумчиво на меня смотрел.
– Наверное, мне следует сказать «привет».
Я лишь пожала плечами, безуспешно пытаясь отвести взгляд от его тела. Он стал явно сильнее за последние недели. Видимо, в гильдии неплохо готовят инквизиторов.
Мне было страшно и радостно одновременно. Я боялась услышать очередное «убирайся», но Майкл просто молча меня разглядывал.
– Ты похудела. Плохо кормят?
– Я пью кровяные таблетки, суррогат. Настоящую кровь пить не хочется.
На несколько минут между нами воцарилась тишина, а потом Майкл тяжело вздохнул и начал говорить:
– Я живу сейчас с тетей Ингрид, ушел из дома, хлопнув дверью, и, если честно, ни о чем не жалею.
На моем лице невольно появилась улыбка.
– О, я так рада за тебя! Надеюсь, с ней тебе лучше.
Он усмехнулся.
– А ты действительно не изменилась. Похоже, мы теперь связаны еще сильнее, чем раньше. Даже можем общаться вот так. Наверное, это из-за клятвы.
– Наверное.
Говорить с ним о своем будущем мне абсолютно не хотелось, и все же я была рада его видеть.
Пусть даже в качестве полупрозрачного силуэта на фоне заката.
У нас не было причин друг другу доверять, нас не связывало ничего, кроме клятвы, – только мои чувства и сожаления, и мое желание быть с ним, которое я ежедневно душила доводами рассудка.
«Майкл – инквизитор, твой враг», – шептал разум.
«И все же он услышал тебя и пришел. Он рядом, когда тебе больно и грустно», – кричало сердце. И этого было достаточно.
Я протянула к нему руку, он протянул свою в ответ, и мы снова соприкоснулись ладонями, тем местом, где совсем недавно были порезы.
Я почти ничего не почувствовала. Только мягкое дуновение ветра.
А потом Майкл улыбнулся, и я снова пропала, как пропадала при виде его улыбки тысячу раз до этого.
– Мне пора. Мы еще встретимся? – Он внимательно на меня взглянул.
– Да, обязательно, – я постаралась улыбнуться в ответ, глядя, как растворяется его лицо в утренних лучах.
На душе стало легче, словно я сбросила неподъемный груз горьких сожалений.
Яркое солнце слепило глаза и обжигало кожу. Пора возвращаться в комнату.
Вдруг на крыше появилась мохнатая фигура мистера Берри. Он шел ко мне, недовольно размахивая хвостом:
– Доброе утро, Нина, – кот сел рядом, – сегодня последний день моего наказания. Уже завтра я снова обрету человеческий вид.
– О, поздравляю, – я провела рукой по его мохнатой голове.
– А знаешь, быть котом не так уж плохо, – задумчиво произнес Берри. – В кошачьей жизни полно преимуществ: все тебя любят, кормят, гладят по головке, а стоит стать человеком, как на бедную спину снова падает огромный ворох проблем. «Берри, пойди туда, Берри, пойди сюда», – проворчал он.
– Тогда оставайся котом.
– Не могу. Меня ждет супруга, – задумчиво сказал Берри. – Сирин Уинстон. Скоро ты с ней познакомишься.
– Вот как, – я не стала говорить, что мы уже знакомы. Странная женщина с черной лентой на глазах – жена мистера Берри. Как удивительно!
И тут я подумала, что сейчас со стороны мы наверняка смотримся вполне неплохо – человек и кошка на темной черепице крыши.
Я накинула на голову капюшон и подхватила Берри, спрятав его под курткой. Слуги тоже не любят яркий солнечный свет.
Где-то далеко пела птица мелодично и сладко. Она радовалась рассвету и новому дню. Сердце кольнула зависть: меня ждет царство теней и полутонов, где нет места ярким лучам солнца.
Майкл Корнер
– Майкл, ты где?
Я накинул рубашку, легкую куртку и вышел из дома. Там, на ступеньках, сидела тетя Ингрид. Она курила длинную тонкую трубку и задумчиво смотрела на облака.
– Ясное небо – к войне, мой дорогой Майкл, – тетя вздохнула, – ты хорошо спал?
– Просто отлично.
Про разговор с Ниной я, конечно, говорить не стал. Это тайна, за которую инквизитор может поплатиться жизнью.
Блейн, одетый и готовый к бою, разминал руки, стоя рядом с оградой, за которой виднелись высокие клены.
Дом тети был совсем рядом с лесом. А в лесу водились волки и медведи, только они боялись инквизиторов как огня. Было в нас что-то звериное, к примеру жажда убийства. Инстинкт охотника.
Тетя с улыбкой протянула мне клинок:
– Вот, возьми. Сегодня пойдешь с Блейном. Таким, как мы, порой необходимо охотиться, чтобы…
– Успокоить зверя внутри, – продолжил я.
– Верно. Этим клинком ты уничтожишь пару волков.
– Да, – я чувствовал, как внутри разливается сила и еще что-то. Тайная радость? Неужели это из-за разговора с Ниной? Кто знает… И все же она совсем не изменилась.
Я помахал тете и пошел за Блейном. После переезда в этот дом на окраине леса вблизи лавандовых полей мне наконец-то стало спокойней. Только теперь я почувствовал пьянящий вкус свободы.
По дороге я постарался сосредоточиться. Надо
