пределами Кэптона.
Полагаю, теперь я могла бы исследовать этот мир. Если мне нет больше места ни здесь, ни в Срединном Мире, тогда, может, я сумею отыскать его где-то там. Но стоит подумать об этом, как поднявшееся чувство вины заглушает мысли.
В груди сжимается, и я издаю сдавленный звук. Полувсхлип, полусмех.
– Ну, ты добилась, чего хотела, Луэлла, – бормочу я с ноткой злости, направленной против самой себя. – И что теперь?
– А чего ты хотела? – врывается в мысли мамин голос.
Обернувшись, я с удивлением вижу ее позади. Пряди огненно-рыжих волос, выбиваясь из косы, вьются на морском ветру.
– Мама… – тихо говорю я. – Прости.
– Не извиняйся. Ты через многое прошла, и я подозреваю, что Хранители, несмотря на всю доброту, не убедились должным образом, что все в порядке, – мягко произносит она. – Давай присядем?
– Конечно. – Я опускаюсь на указанное ею место на траве.
Мама садится рядом со мной, как и я, поддернув юбки.
– Я говорила твоему отцу, что тебе нужно дать время прийти в себя. На тебя слишком много свалилось. Он ведь беспокоился о тебе. Забавно, но сейчас он, кажется, тревожится больше, чем после твоего ухода.
– Почему? – Я поворачиваюсь к ней лицом. На губах мамы играет нежная улыбка. Но в ней скрыто что-то еще, вот только яснее я не могу понять. – Я ведь вернулась…
– Но ты уже не прежняя. – Она заправляет прядь волос мне за ухо. – Чего же ты хотела? – повторяет она свой вопрос.
– Оправдать все ожидания. Я вовсе не желала подводить жителей Кэптона, ведь они столько вложили в меня, – отвечаю я. – А еще я хотела свободы. Обрести цель в жизни. И…
– И? – подбадривает она.
– Я хотела понять, насколько правдивы мои чувства к нему, – признаюсь я ей и в то же время самой себе. Слова кажутся маленькими и хрупкими, будто, произнеся их вслух, я могу разрушить трепещущие в груди чувства.
– К нему, – тихо повторяет она. – Ты имеешь в виду короля эльфов?
– Да, Эльдаса.
– И что ты к нему чувствуешь?
По ее лицу я ничего не в силах прочесть. Рассердится она, если я признаюсь, что сумела полюбить мужчину, который в ее глазах был лишь грубияном? Сможет ли понять, что пусть он и забрал меня из родного дома, но способен на нежность и заботу? Он отправил сюда Поппи, остался рядом со мной, потому что волновался, когда трон высосал из меня силы, жарил бекон и такое проделывал языком, что я…
Я быстро отворачиваюсь, вновь принимаясь разглядывать океан. Кажется, у меня покраснели даже уши.
– Я не знаю.
– А как ты сама думаешь? – Мама так просто меня не отпустит.
– Любовь, – признаюсь я.
– Но почему ты так решила? – продолжает она все тем же ровным голосом, лишенным каких-либо намеков на ее истинные чувства.
Глубоко вздохнув, я рассказываю ей о своей жизни в Срединном Мире. В отличие от Хранителей, которым я поведала все в общих чертах, от мамы я ничего не скрываю. Ну, кроме тех моментов в коттедже, по-прежнему заставляющих меня краснеть. Ей становится известно обо всех неприятных, прекрасных и немыслимых чувствах, зародившихся внутри серых замковых стен.
Когда я заканчиваю, на небе начинают появляться первые звезды. Голос мой сочится болью. Мучительно ноет сердце.
– Понимаю, – наконец задумчиво произносит мама.
Какое-то время она молчит, глядя на темные воды, отделяющие нас от Лэнтона. Я чувствую в горле ком, который с трудом удается сглотнуть. Я терзаюсь, а на маминых губах появляется загадочная улыбка.
– Чему ты улыбаешься? – в конце концов, спрашиваю я.
– Многому. Я очень горжусь своей сильной и талантливой дочерью. Ведь ты сделала нечто настолько впечатляющее, что я с трудом могу это понять. – Мама немного запуталась, когда я пыталась объяснить про Грань, трон из секвойи и смену времен года. – А еще я довольна, ведь моя дочь нашла свое место в мире, где может стать счастливой. На самом деле только это и хотят знать родители.
– Но… – Была ли я счастлива? В мыслях возникает образ Эльдаса, плавающего в пруду возле коттеджа, пока я ухаживаю за садом. Полагаю, что да.
– И что ты собираешься делать? – спрашивает она, не обращая внимания на мои колебания.
– Не знаю, – признаюсь я.
– Ты вернешься в Срединный Мир?
Я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками.
– Я не могу уйти.
– Почему?
– Не могу бросить вас с отцом.
– Милая моя… – Мама обнимает меня за плечи. – Каждому ребенку рано или поздно приходится уйти. Иногда – лишь в дом на другом конце улицы. Порой – куда-то очень далеко. Однако если ребенок отыщет свое место, где будет счастлив и любим… Только об этом и мечтают все родители.
От ее слов ноет в груди, но это скорее похоже на тоску по чему-то ушедшему. Точно так же чувствует себя ребенок, когда заканчивается лето. То же ощутила я при взгляде на старую комнату. Мне больно, потому что я была здесь счастлива. Но я знаю, что подобное не повторится.
– Я не могу бросить жителей Кэптона.
– С ними все будет в порядке, – настаивает мама.
– Здесь была Поппи. – Я смотрю на маму с легкой укоризной. – Но Поппи ушла и больше не вернется. Кто теперь в Кэптоне будет ухаживать за стариками? За больными? Ранеными? – Мама открывает рот, но я поспешно продолжаю: – И не говори, что люди будут просто рады. Они заслуживают, чтобы я вернула им все вложенное в меня. Они столь многим пожертвовали, как и вы с отцом. Если я уйду, то купленное горожанами обучение в академии мне просто не потребуется. – «И я разочарую тебя», – хочется мне добавить, но я не могу выдавить эти слова.
Мама делает глубокий вдох. И я понимаю, что она многое хочет мне сказать. Я собираюсь с духом.
– Во-первых, мне кажется, что полученное образование ты использовала сполна, спася Срединный Мир и прервав цепочку королев. Отличный результат твоей учебы. И ты как никто заслужила возможность отдохнуть.
– Но я не…
– Ты не для этого училась? – Мама выгибает брови, словно бы говоря: «Не спорь со мной, юная леди». – Может, и нет. Но вполне достойно применила полученные знания. Разве ты сомневаешься?
– Но исцеление…
– Да, проблема исцеления. Прежде мы отлично справлялись и будем продолжать, с тобой или без тебя. Луэлла, ты талантлива и прекрасно знаешь свое дело, но горожане смогут выжить и без твоей помощи. – Печальные, но сильные слова, что потрясают меня до глубины души. Я замираю, пытаясь сосредоточиться на колышущейся вокруг траве и земле под ногами. Я
