Марина взволнованно проследила за траекторией. К её радости, с магической книгой ничего страшного не случилось.
— Мариша, до нас доходили сплетни, что ты колдовать можешь. Но не думали, что это правда, — подал голос папа, — дочка, это ведь так опасно. И для тебя, и для окружающих. Все ведьмы и колдуны — ужасные люди, ты сказки хоть почитай.
— Вот уж глупости, — фыркнула Марина, — пап, посмотри на меня. Неужели ты думаешь, что я могу вот так вот взять и стать плохой?
— Нет, но…
— Хватит. — Мать встала, подошла к дочери и тихо сказала: — Никакого колдовства. Через две недели съезжают квартиранты, мы распродаём всю живность и перебираемся в город. Ты поступаешь в университет, и всё на этом.
Девушка ответила так же тихо:
— Мамочка, я тебя очень-очень люблю. И знаю, что ты за меня переживаешь. Но пойми — я не смогу. Уже не смогу без этого.
— Ерунда. Все от чего-то отказываются. Это и есть взрослая жизнь.
— А волшебная палочка у тебя есть? — высунулся из детской Глеб.
— Сына! Я тебе сказала — сидеть в комнате!
— Но почему? — Протиснулся в зал мальчишка. — Почему я должен сидеть там, когда вы Маринку ругаете!
— Глеб, это взрослые дела. — Потёрла лоб мама. — Иди, мультик посмотри.
Парнишка покачал головой, подошёл к сестре и взял её за руку:
— Мама, не кричи. Прикольно, когда в доме есть волшебница!
Марина благодарно улыбнулась и крепко сжала руку брата. Тот засиял:
— А что ты умеешь делать?
— Действительно. Вот ты нам тут пытаешься объяснить, что не сможешь без этого жить. Без чего конкретно? Без приворотов? Без наведения порчи? — Ожил отец.
— Витя…
— Погоди, Оксанка, не кипятись. Вспомни, что творится вокруг, и посмотри на это дело с другой стороны.
Девушка задумалась. Потом подошла к окну — на подоконнике стояли кактусы, которые Оксана пыталась разводить уже несколько лет. Но они сопротивлялись — были мелкими, вялыми. Ни разу не цвели.
Марина уже привычным жестом взялась за конденсатор, который изначально был обычным фианитом, провела рукой над кактусами и прошептала заклинание.
— Обалдеть, Маринка, ты их зацвела! — В восторге подпрыгнул Глеб, заулюлюкал и заскакал вокруг мамы.
Оксана Егоровна медленно и подчёркнуто аккуратно села обратно на диван.
— Давай, дочь, рассказывай всё. Хватит темнить. — Заявил отец.
* * *
Оксана Егоровна мыла посуду. Звон стоял такой, что Марина испугалась за целостность чашек и тарелок.
— Мам. Давай я помою.
В ответ женщина лишь передёрнула плечами.
— Мамочка, ну прости. — Девушка подошла сзади и обняла Сычкову-старшую.
— Нет, вот ты мне скажи — почему ты нам не рассказала про упыря? — Мама швырнула губку в раковину и повернулась. — Мы что, такие плохие родители, что нам и довериться нельзя? А Максим Андреевич ваш, ишь, учитель! Да я здороваться с ним больше никогда в жизни не буду! А Славка?! Уши бы вам оборвать. — Женщина вздохнула, вытерла руки о полотенце и обняла непутёвую дочь.
— Мамочка, осенью никто не знал ещё, что волшебство — реальность. И существа всякие. Если бы ты сегодняшний рассказ услышала тогда — что бы подумала?
— Ну… нормально бы подумала.
— Мама. — Мягко, но укоряюще сказала Марина.
— Ну, да! — Высвободилась из объятий женщина, достала из холодильника пузырёк с валерьянкой, выпила три таблетки сразу и села за стол. — Я бы, наверное, решила показать тебя специалисту. Поначалу. Но потом поверила.
— Потом было бы поздно. Если бы не Максим Андреевич и Славка, потом были бы только похороны. Так что не надо на них злиться.
Оксана Егоровна покачала головой.
— Ну, что, идём? — В кухню заглянул отец.
— Пап, может, я сама?
— Не думай даже! Находилась уже. Самостоятельная нашлась, тоже мне. — Фыркнул Виктор и ушёл.
Сказав «а», говори и «б». Марина рассказала всё, с самого начала, ничего не скрывая. Под конец она почувствовала, как с души свалился огромный камень — родители, хоть и были шокированы обилием информации, приняли ситуацию.
Решив ковать железо, пока горячо, девушка уведомила родителей о сегодняшней встрече с Чёртом. Именно уведомила, а не попросила разрешения пойти. Всё ещё находясь под впечатлением от услышанного, родители, неожиданно для себя, согласились. Но с условием — отец пойдёт вместе с дочерью.
— Доченька. Только ты поосторожней там. Заклинания свои повтори, что ли… — Оксана в который раз за вечер зашмыгала носом.
* * *
— Пап, это тебе зачем?
— На всякий пожарный. — Мужчина стоял в сенцах перед зеркалом и пытался пристроить на поясе топор. Охотничий нож уже висел на груди.
— А базуку захватишь?
— Пошути мне. Я тогда ещё ремень захвачу — для тебя, Славика и биолога вашего. — Беззлобно огрызнулся Сычков.
Во дворе залился лаем Рексар, затем тревожные собачьи интонации сменились радостными. В хату ввалилась Галина, которой, естественно, сразу после «откровений» позвонила Оксана и сдала детей с потрохами.
За ней маячил Славик. Его правое ухо было подозрительно большим и красным. Несмотря на это, парень радостно подмигнул троюродной сестре.
— Витька, ты с этими охламонами поедешь? — О деле Галя заговорила с порога.
— Конечно.
— Что, племянница, наделала делов? — Коваль подошла к девушке, бесцеремонно взяла за подбородок и повернула к свету. — Ишь ты, и вправду, отражение вверх тормашками. — Женщина поёжилась. — Жуть какая.
— Тёть Галь, вы идите на кухню. Там мама.
Галина повернулась к сыну. Тот невинно потупил глаза.
— Смотри мне. Мы ещё не всё обсудили, ты понял меня?! Витя, если что, его за ухо и в машину.
— Галка, я и свою за ухо, если что. Не переживай.
— Пап, нам ехать пора. Скоро полночь.
* * *
В какой-то момент Сычков попросил дочь достать из «бардачка» блистер с таблетками. Марина взволнованно посмотрела на отцовский профиль и вдруг осознала, что он очень волнуется. Просто, в отличие от мамы, умеет держать эмоции в узде.
Когда проезжали мимо остановки, едва не попали в аварию — женская фигура бросилась прямо под колёса. Виктор резко затормозил и, ругаясь, потянулся к ручке дверцы.
— Дядь Вить, обалдели? Ехайте дальше! Звука удара не было, это не живое! Щас выйдете, оно вас схомячит за милую душу.
Мужчина послушался.
Красноселье настороженно молчало. В некоторых окнах горел свет, но на улице никто не разгуливал. Ещё прошлым летом в такое время деревня радовалась жизни — молодёжь разъезжала на мотоциклах и мопедах, из машин звучала музыка, слышался смех. Этот год изменил людские привычки бесповоротно.
Старенький «Опель» бодро выехал за защитную черту и притормозил. Виктор облокотился на руль и всмотрелся в темноту. Словно приветствуя людишек, Лес на берегу окутался Туманом.
— Пап, поехали. Чем больше стоим,
