нечего, бутылки с зажигательной смесью он приготовил дома, поэтому биолог просто следил за обстановкой, небом и Лесом. Периодически мужчина со скепсисом поглядывал на оружие, которое ему одолжили домовые. Сами нечистики не могли покидать дома людей, но с энтузиазмом взялись помогать. Во-первых, они неведомо откуда притащили вот эти вот самые вилы, сопроводив их запиской: «Лишили жизни могущественного колдуна, который перед смертью успел перенести свою душу в орудие убийства. Вилы долгое время находились в Вырае, напитались Силой, а колдун забыл, кем был раньше, и теперь лишь жаждет крови».
Ещё домовые одарили Славку — сегодня утром парень проснулся и увидел возле кровати топор, который раньше стоял возле печки — мать им колола дрова на щепки. Правда, Коваль орудие труда не сразу узнал — на обухе и лезвии красовались пламенеющие руны, а топорище было заменено. В сопроводительной записке пояснялось, что домовики ценой огромных усилий срубили молодое плотоядное дерево в Вырае и заменили обычную берёзу на более подходящую, на их взгляд, древесину.
Парень был в восторге — при каждом взмахе топора руны вспыхивали, словно лампочки. Коваль ощущал себя настоящим воином.
Сейчас Славка выписывал топориком всевозможные вензеля, подпрыгивал, подбрасывал оружие, ловил и вновь подбрасывал. Тренировался.
Олег смотрел на заигрывания с топором довольно равнодушно. Он вообще сегодня был на редкость задумчив. Участковый пришёл в гражданской одежде, и по его лицу стало понятно, что помощи от официальных властей ждать не стоит. Коваль, в конце концов, прекратил скакать и присел на песок рядом с Олегом Александровичем.
— Что, не получилось?
Участковый махнул рукой:
— Владимир Казимирович, начальник штаба, отнёсся к информации вполне серьёзно. У них, оказывается, даже наработки какие-то есть — русские помогли. Экспериментальная модель оружия имеется. Правда, я не знаю, что и где именно — уровень допуска не тот. Пилипенко сходу понял масштаб предполагаемых событий и отправил запрос на проведение спецоперации начальству. И всё на этом.
Слава понял, что участковый действительно очень расстроен — тот сейчас выложил молодому парню сведения, которые явно не имел права разглашать.
— В смысле — они там в Минске, не поверили, что ли?
Инспектор горько улыбнулся и покачал головой:
— Поверили. Они ещё три дня назад закрыли въезд всем иностранным журналистам, военных прислали, думаю, ты их видел. Но главное в таком деле — согласование, конечно же. На всех уровнях. Не знаю — то ли по инерции так тормозят, то ли не хотят терять лицо перед иностранными наблюдателями… То ли сидя там, в своих далёких и уютных кабинетах, не понимают, насколько всё серьёзно.
Коваль присвистнул. Через неделю от человечества рожки да ножки останутся.
— Значит, надежда только на нас?
Олег посмотрел на грузную Николаевну, интеллигентного Максима и девчонку с шальным взглядом.
— Эх, парень. Попали мы, как кур во щи. — Участковый снова махнул рукой и задумчиво уставился на реку.
Славка помолчал, а потом сказал:
— Спасибо вам, Олег Александрович. И за то, что не выдали нас, особенно Маньку, когда рапорт о Марушкиной писали. И сейчас вот — могли ведь приказ не нарушать и просто не вмешиваться.
— Иди ты… топором махай. Не лезь в душу, — буркнул Олег, но по посветлевшему взгляду стало ясно, что «спасибо» пришлось кстати.
— Восход Луны через пятнадцать минут. — Сообщил Бондаренко.
Олег достал из кобуры пистолет, похлопал себя по карманам — запасные обоймы были на месте.
Марина в очередной раз прошлась вдоль рисунков, проверяя, всё ли в порядке.
Николаевна шептать стала гораздо быстрей.
— У нас гости. Неужели согласовали?! — Радостно удивился Слава.
— Коваль, ты топором не свети — он у тебя, как новогодняя ёлка. Ещё конфискуют, — вполголоса проговорил Буревич. Сам он не спешил радоваться — не верилось, что всё могло решиться так быстро. А вот остановить инициативу местных вполне могли.
В молчании люди наблюдали, как от Красноселья в их сторону спешат два армейских УАЗика и серый юркий внедорожник, на котором обычно ездил Пилипенко.
Взрывая фонтаны песка, автомобили въехали на пляж и остановились. Марина ревниво проследила, не повредили ли машины её песчаные узоры.
Из машин высыпали военные количеством в десять человек. Девять из них молча заняли понятные лишь им позиции и как-то сразу вписались в ландшафт. Десятый подошёл к кучке местных борцов с нечистой силой и коротко спросил:
— Не вылезало ещё?
Из внедорожника легко выпрыгнул Пилипенко, за ним неуклюже выбрался худой взлохмаченный мужчина в очках.
— Добрый вечер, граждане, — поздоровался человек в очках и повторил вопрос военного: — не вылезало?
— Нет, но по времени должно вот-вот. — Ответил за всех Буревич. — Владимир Казимирович, я так понимаю, вам дали добро?
— Можно и так сказать.
Гэбист, естественно, не стал рассказывать гражданским, как долго и упорно убеждал начальство поторопиться с решением. Ему ответили — недостаточно данных, но лучше помочь населению. Неофициально, чтобы не нервировать международных наблюдателей и не расстраивать активизировавшийся два дня назад Гринпис.
Если коротко — помощи ждать не надо, справляйтесь своими силами, медали вручим после.
Тогда Пилипенко пошёл к военным. Командира взвода, старлея Ляшкевича Дениса Кирилловича, Владимир знал ещё со времён службы в армии. Кратко обрисовал ситуацию, показал кое-какие видеозаписи, протоколы допросов тех, кто встречался лицом к лицу с нечистой силой.
Ляшкевич впечатлился. Обрисовал ситуацию подчинённым и не приказал, а попросил помочь местным. Никто не отказался. Но срочников Денис решил не привлекать, отобрав для операции самых опытных бойцов.
Физика Борискина уговаривать не пришлось. У него давно чесались руки испытать экспериментальное оружие. К тому же Лес его бесил — там не работали законы физики, химии, биологии, математики и прочих научных дисциплин. Борискин мечтал уничтожить это место, чтобы мир снова стал познаваем.
— Ладно, хлопцы. Это хорошо, что вы приехали. Давайте я вам отварчика налью, пока время есть. От него ясность в голове и сила прибавляется.
Вновь прибывшие поначалу хотели отказаться, но затем передумали — в бою с нестандартным противником все средства хороши.
Сычкова решила, что молчать на данный момент нет смысла:
— Вы, наверное, хотите знать, чего ждать?
— А вы, юное создание, можете нам объяснить? — Галантно спросил старший лейтенант.
— Может, может, Денис. Это наша достопримечательность, колдунья, как она есть. — Без улыбки сказал гэбист.
На гневный взгляд Славки Буревич ответил удивлённым пожатием плеч — откуда Пилипенко знал о Марининой особенности, участковый был без понятия. Уж точно не от него.
— Большой брат следит за тобой. Яснопонятно. — Пробормотал себе под нос недовольный Коваль.
Владимир Казимирович, однако, услышал:
— Парень, такая у нас работа. Неужели ты думал, мы не знаем, что творится
