знать не хочу. — Отрезала Баба Лена и вновь забормотала молитву.
Деревенские псы бежали в сторону Леса. Рядом с ними, не обращая внимания на извечных врагов, неслись коты. Пенсионерки не могли знать, что животные ответили на призыв молодой колдуньи. И что из леса, окружавшего мёртвые Подзелёнки, на помощь спешили волки и дикие кабаны.
Над Лесом бушевала гроза. Молнии безостановочно били в одну точку, от грома в Красноселье дребезжали окна.
— Только бы у них всё получилось. — Умоляюще сложила руки на груди Семёновна.
* * *
В овраге корчился Высший. Он снова выглядел, как человек. Марина знала, что его слабость временна, и нужно срочно доделать начатое.
— Кто-нибудь, помогите. Мне надо ладонь порезать, а я не могу себя заставить. — Девушка умоляюще посмотрела на мужчин. — Больно.
Никто не решился, кроме Пилипенко. Тот равнодушно взял нож и провёл им по руке Марины. Сычкова охнула, но тут же достала из кармана миниатюрную, с палец, копию идола, обильно смочила его кровью. Вытащила бумажку и по ней прочла заклинание.
Мини-идол радостно вспыхнул. Существо внизу завыло, осветилось изнутри и исчезло.
— Всё. — Выдохнула девушка. — Он теперь с той стороны, хотя технически сторон нет. Но он быстренько начнёт стену возводить, и к утру всё будет, как раньше. Никакого колдовства, никакой нечисти.
Она легла на спину, раскинула руки и вновь сказала:
— Всё.
Славка подошёл к Олегу. Тот молча вернул топор. Люди топтались и не знали, что делать.
— А бабушка ведь того. Мертва. — Удивлённо сказал Ляшкевич.
— Как это? — Вскинулась Марина, подползла к Николаевне и стала хлопать ту по щекам. — Антонина Николаевна, очнитесь!
— Марина, не надо. — Подошёл Максим и присел рядом на корточки. — Успокойся.
Девушка зарыдала в голос и уткнулась учителю носом в плечо. Славка тоже стал утирать глаза.
Олег хотел было сказать, в чём дело, но видя горе Сычковой, подошёл, погладил её по спине, вроде как для утешения. Незаметно снял прищепку и спрятал к себе в карман.
Окружающая действительность размылась, оставив чёткими лишь контуры машин и людей. Через несколько секунд всё нормализовалось. Бойцовский отряд оказался на берегу, возле Леса.
Марина продолжала плакать.
* * *
— А кто это у нас тут такой маленький? А кто это у нас тут такой слабенький? Что босс, потрепало тебя? — Чёрт был полон сочувствия.
Высший корчился под дубом, методично царапая кору. Дерево морщилось от боли, но терпело.
— Людишки. Что с них взять. Вечно за жизнь цепляются, словно после неё ничего хорошего нет. Оттого и сражаются так, с огоньком. Хотя да, если бы всё у тебя получилось, хорошего они бы не дождались. Как и мы.
Нечистик достал из кармана небольшой предмет, который после нехитрой манипуляции превратился в селфи-палку.
— Прощу прощения, босс, но такой кадр пропадает. — Чёрт присел на корточки рядом с хозяином, улыбнулся в объектив свиной мордой и сделал несколько снимков.
— Помоги. Нужно возвести стену, пока не нашли. Попробую позже. Отомстить. — Высший был настолько слаб, что у него не хватало сил на мысленные беседы, и приказ он проговорил вслух.
— Прости, босс, но нет. Я здесь не для этого. — Чёрт убрал телефон. — Мы тут с корешами посовещались и решили, что стену возвращать не будем. Мир, конечно, ты испоганил, хотя он такой шикарный был. Но мы не привередливые, и так сойдёт.
Чёрт со свистом втянул в себя воздух. Где-то очень далеко Марина вскрикнула, побледнела и упала в обморок. Нечистый почувствовал, как колдовская сила девушки наполняет его, и прорычал:
— Давай, друг, как договаривались.
Дуб вытащил могучий корень из земли и обрушил его на голову Высшего. Нечистый собрал всю Силу в огромный ком и одним движением добил своего бывшего хозяина.
Эпилог
Пилипенко угрюмо смотрел на местных. Военные и милиционеры, защищая колонну из легковых автомобилей и грузовиков, ощетинились автоматами. У самых молодых солдат подрагивали руки — никто из них не ожидал, что когда-нибудь придётся угрожать оружием своим же, к тому же гражданским. Из машин выглядывали бледные учёные и священники.
— Уважаемые, я уверяю вас — как только мы сообщим о происходящем, сюда прибудет транспорт. Вас обязательно эвакуируют.
— Не трынди! — Голос Печкиной высоко взлетел. — Кто за нами приедет? Мужики на водокачку залезали, туман до самого горизонта всё укрывает! Только Приречье и окрестности не тронуты!
Огромная толпа согласно загудела.
— Тем более. Я не могу население трёх деревень вывезти неизвестно куда. Дорога опасна — кто знает, что нас поджидает.
— Да ответственность ты брать на себя не хочешь, по шапке получить боишься! — Выкрикнул кто-то из задних рядов.
— Братцы, они просто сбежать хотят и бросить нас тут! Чтобы нас и наших детей Лес пожрал! — Выплюнувшая полные ненависти слова женщина держала на руках пускающего пузыри малыша. Другой, постарше, цеплялся за её спортивные штаны.
Люди колыхнулись вперёд. У кого-то из солдат не выдержали нервы — прозвучала автоматная очередь. Перед толпой от пуль вздыбился асфальт.
— Не стрелять! — Рявкнул Ляшкевич.
Ему не нравилось происходящее. Два дня попыток связаться хоть с кем-нибудь за пределами Приречья ни к чему не привели. Денис сам залезал на башню водокачки. Иллюзиями по поводу того, что в ближайшем городе найдется помощь, старлей себя не тешил. Они так и не поняли, почему не «откатился» Вырай. Никто в Красноселье пока не знал, что мало какие места остались нетронуты туманом, что численность людей на планете уменьшилась в несколько раз и продолжает уменьшаться до сих пор. А обычный, человеческий мир смешался с потусторонним.
Приходилось импровизировать в связи с новыми обстоятельствами, и Пилипенко принял логичное решение — попытаться эвакуировать тех, кто может пригодиться властям в решении проблемы. А также доложить о гражданских, оставшихся в зоне риска, и сделать всё возможное для их спасения. Но позже. К тому же у большинства вверенных ему людей где-то там, в тумане, остались родные и близкие.
— Граждане, успокойтесь. С вами остаётся представитель власти — товарищ Буревич Олег Александрович. Так что без охраны мы вас не бросаем. К тому же посмотрите — ваша же собственная защита прекрасно работает. В деревнях безопасно.
— Да что он один сделает со своим пистолетиком! — Снова закричали из толпы. — Защитник, ага! Хоть бы оставили что-нибудь человеку!
Олег молча стоял в толпе и в перепалку не вступал. Он для себя давно всё решил, ещё до сражения на берегу.
— Я оставил вам ПКУэ -32! Он прекрасно себя зарекомендовал в борьбе с нечистью! — Борискин, наплевав на прямые указания Пилипенко, высунулся из машины. — Я его под столом председателя
