обязательно найдут.
Автобус стоял внизу, на тротуаре — дорогу всё так же перекрывала мёртвая автомобильная пробка. Во всём дворе выжило от силы человек тридцать, плюс водители и простые прохожие, которые оказались здесь случайно и искали убежище. Остальные либо умерли, либо утратили человечность. В квартире напротив женщина загрызла мужа и невестку, сын успел убежать. Соседка сгорела в лучах солнца утром — её окна выходили на восток. Молотовы прекрасно слышали животный рёв боли.
Дядя Лёша и другие мужчины, посовещавшись, решили собрать людей и покинуть район, чтобы найти представителей власти. Никто не верил, что чрезвычайная ситуация пущена на самотёк. Было непонятно — весь город скрылся в тумане, или где-то ещё есть чистые, как этот район, места́, но просто сидеть и ждать никто не хотел.
В первый день, пока большинство пыталось понять, что же происходит, некоторые выжившие оперативно сбились в стаи и занялись мародёрством, грабежами и убийствами. Даже в их доме такие нашлись. Причём это были люди, ранее считавшиеся культурными и приятными. Благодаря всё той же железной двери Ника и Даник оставались в относительной безопасности.
Но во вторую ночь количество мародёров значительно уменьшилось — никто не ожидал, что после заката активизируется другой тип людей — его представителей не брали пули, и при этом они очень хотели есть. А ведь ещё появились и совсем уж странные существа — некоторые нападали на горожан, но большинство занималось своими делами — крылатые исследовали крыши, призрачные завывали и гремели цепями, лохматые шарили по квартирам и магазинам, с интересом изучая человеческие вещи.
— Дети, надо ехать. Кто его знает, что дальше будет. Света нет, газ скоро тоже закончится. И вода. — Дядя Лёша всё не уходил, хотя внизу нервно сигналили.
— Ника, а как же мама и папа? А если они придут, а нас нет? — Данила уже не плакал — слёзы кончились ещё вчера.
Вероника тоже не хотела покидать собственный дом, но она понимала, что родители, скорее всего, никогда не появятся. И без помощи выжить у брата и сестры вряд ли получится. А люди в автобусе — знакомые, пусть даже только внешне. И готовы позаботиться о двух сиротах.
— Ушастик, миленький. Если мама и папа до сих пор не появились, значит, они где-то за Туманом. Может, мы их встретим сразу, как приедем туда, ну, куда мы едем. Если с нами что-то случится, пока мы будем ждать? Они очень расстроятся.
Даник понуро кивнул.
— Дядя Лёша, мы сейчас!
— Хорошо, э-э-э, девочка. — Сосед не помнил имён несовершеннолетних из этой квартиры. — Я спускаюсь, подожду внизу. Возьмите с собой документы, лекарства, если есть, и какую-нибудь одежду. Только долго не возитесь.
Уже зашнуровывая кроссовки, Молотовы услышали крики и стрельбу. А потом взрывы. Стёкла дрожали, но держались. Девушка и мальчик, не рискуя высовываться на балкон, побежали в кухню и выглянули в окно.
Трёхголовый монстр размером со слона летал над проспектом, махая перепончатыми крыльями. Он был весь покрыт бронзовой чешуёй, длинный змеиный хвост изгибался, помогая маневрировать. Все три пасти периодически открывались и со свистом, слышным даже отсюда, втягивали воздух. Замерев на секунду, чудовище выдыхало, и тройная волна огня устремлялась вниз. Кое-какие машины загорались, а некоторые даже взрывались. При последнем варианте головы радостно хохотали.
Автобус пострадал одним из первых. Вероника смотрела на обугленные останки людей и не замечала, что по щекам бегут слёзы.
***
На следующий день до детей донёсся крик. Не вопль ужаса, а обычная ругань на повышенных тонах. Выглянув в окно, они увидели старые «Жигули» синего цвета. Рядом с машиной плотная женщина размахивала руками и кричала. Мужчина — невысокий, сутулый, понуро кивал головой.
Переглянувшись, Молотовы выбежали из квартиры. Они неслись вниз по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. Выскочили из подъезда и резко затормозили — в паре десятков метров от двери клубился лиловый туман. Двор оказался располовинен. Данила и Ника аккуратно, но быстро пошли вдоль дома, стараясь не смотреть на странную субстанцию.
— Нам нужны продукты и лекарства. Да не забудь от аллергии что-нибудь, Владичку может обсыпать в любой момент!
Хоть Молотовы и спешили к людям, на углу они остановились. Кто знает, что собой представляют незнакомцы.
— Может, останемся здесь? Дети устали. Маша всё время плачет, да и Владик испуган.
— Ни за что. Дача сейчас — лучшее место, чтобы переждать. Да и мама там одна!
— Мамочка, не кричи, вдруг монстры услышат! — Взвился тоненький голосок.
Женщина послушно сбавила тон:
— Что здесь делать? Сдохнем в этом спальном районе от голода. А там огород, колодец. Хоть сто лет жить можно.
— Но я понятия не имею, где мы и как до твоей мамаши доехать!
Брат и сестра вышли к путешественникам.
Мужчина нервно вскинул ружьё, но, увидев детей, немного расслабился.
— Деточки, а вы здесь откуда? — Всплеснула руками женщина.
***
— Мы из Кемерово. Говорите, Москва? — Мужчина многозначительно посмотрел на жену. — А вчера вечером были в каком-то американском городе. Ты уверена, что мы доберёмся до дачи?
— Рано или поздно. — Упрямо заявила женщина.
Мальчик возраста Данилы и девочка помладше сидели в машине и с испугом глазели на Молотовых.
— Можно нам с вами? — Жалобно спросила Вероника. — Мы совсем одни.
Женщина недовольно поджала губы, а мужчина виновато пояснил:
— Мы выехали из города два дня назад колонной. Десять машин. Кроме нас, никого не осталось. И чем нас меньше становилось, тем реже на нас нападали.
— А что там, за туманом? — Жадно спросил Данила. — Хуже, чем здесь?
— Ох, малыш, — покачала головой женщина, — там очень опасно и страшно. Дорога то есть, то нет. То снег, то жара. Дикие звери, существа, словно из кошмаров. Как будто по аду едешь.
— И чем больше людей рядом, тем больше всякой дряни привязывается. — Мужчина повернулся к жене. — Давай здесь останемся, хоть на пару дней. Дети уже насмотрелись и на монстров, и на чужие смерти.
— Я маму не брошу! — Вновь вспыхнула женщина.
— Возьмите нас с собой! — Опять взмолилась Вероника.
Взрослые переглянулись.
— Ладно, мы зайдём в ближайший магазин, а вы бегите, соберите вещи. Только быстро.
Молотовы обрадованно закивали... и, едва повернув за угол, услышали удаляющийся рёв мотора.
Осень
Газовая плита прекратила работать в тот самый день, когда взорвался автобус. Водопровод продержался дольше
