руку и собралась бежать, но услышала смутно знакомый голос:
— Кто здесь? Мои любимые покупатели?
— А вы кто?
— Анвар, конечно.
Приближаться торговец не спешил. Детей захлестнула волна радости — они переглянулись и заговорили, перебивая друг друга:
— Дядя Анвар, а мы думали, никого не осталось!
— Вы здесь всё время жили?
— А ваша жена, и дети?
— Какое счастье, что мы не одни!
— Да, счастье. У меня тут булочки тёплые. Вы голодные, наверное? Идёмте, накормлю.
Данила сделал шаг вперёд, но его удержала сестра. Он непонимающе на неё посмотрел.
— Дядя Анвар, — дрожащим голосом сказала Вероника, — спасибо, мы лучше пойдём.
До мальчика дошло — только что они водили лучом фонарика по совершенно холодным печам. Да и пахло не сдобой, а так, словно на улице вновь валяются гниющие мертвецы. Только гораздо слабее.
Уразумев, что добыча может ускользнуть, тот, кто раньше был Анваром, с диким рычанием одним прыжком преодолел кухню. Но Молотовы успели выскочить на свет.
Существо разочарованно взвыло и остановилось, не делая попыток выйти из тени. Данила навёл на него фонарик. «Анвар» зажмурился, когда луч скользнул по глазам, но и только — видимо, он боялся лишь дневного света.
— Деточки. Я теперь знаю, что вы есть, и всё равно вас найду. Ночью. — Он выглядел совершенно живым и нормальным. Лишь полыхали красным глаза.
— Да пошёл ты, монстр! — Тонко выкрикнул Данила. — Обломись!
Брат и сестра выбежали из булочной.
— Ника, что делать? А если он и вправду нас найдёт? По запаху! — Даник дрожал всем телом и едва сдерживал слёзы.
— Не найдёт. — Нервно оглянулась Вероника.
***
Они очень рисковали, сливая бензин из машин, которые не сгорели летом. До полудня оставалось совсем ничего, и нужно было торопиться. «Анвар» ругался и шипел в темноте. Его руки изменились — длинные узловатые пальцы, чёрные когти и жало, в которое превратился язык, заставляли детей трястись от страха. Но они не сбежали. Пластиковые бутылки, наполненные горючей жидкостью, полетели во тьму кухни, а следом — горящая спичка. Когда взметнулось пламя, дети захлопнули дверь. То, что она была металлической, оказалось кстати.
Правда, это не помогло. «Анвар» вынес преграду одним ударом, выскочил в зал и заметался. Брат и сестра вжались в угол, с ужасом глядя, как горит нечеловек.
В какой-то момент бензину на помощь пришло дневное освещение, и всё закончилось. Ужасное создание осыпалось кучей пепла. Огонь в кухне продолжил бушевать.
— Бежим. — Прошептал Даник. — Только осторожно, а то нас ещё кто-нибудь заметит.
Зима
Чудовища куда-то подевались в конце ноября. Разом. Как живая, пронеслась по проспекту позёмка, заглянула во все углы и разбитые витрины, на несколько минут задержалась у административного здания и исчезла в Тумане. Пришла настоящая зима, со снегом и морозами. На фоне белого покрывала лиловый туман казался особенно чужеродным.
Ника, практически не таясь, шла сквозь нагромождения ржавеющих машин. Маршрут был давно проверен — до перекрёстка, затем налево, спустится по широким ступеням, обойти уже давно обысканные торговые павильоны, и вот он, сквер. Девушка почти не боялась. Уже месяц она не видела никаких монстров. Впрочем, ночью коллеги «дяди Анвара» по-прежнему бродили по окрестностям, но Молотовы всегда возвращались домой до темноты. Дикие звери в город пока не совались — видимо, должно было смениться несколько поколений, чтобы хищники забыли, как опасна для них человеческая территория. Крысы жили своей жизнью — пищи пока хватало, и одинокие дети их не интересовали. Проблему представляли озлобленные собаки — маленьких, добродушных Вероника давно не видела, а вот бойцовые и охранные породы прекрасно чувствовали себя и без хозяев. Но Молотова приспособилась вычислять расстояние до ближайшей стаи, так как псы тихо вести себя не умели. У неё был топор, да ещё на плече висел автомат, найденный осенью в отделении полиции. Пользоваться умела — отец как-то ради смеха научил её стрелять из охотничьего ружья. А, зная основные принципы, можно разобраться в любом оружии. Вот только с патронами было совсем плохо, поэтому девушка стреляла редко и одиночными.
Санки периодически застревали, цепляясь то за колёса, то за присыпанные снегом бамперы, но Вероника предпочитала идти здесь, а не по тротуару, на котором высились сугробы. Девушка с тоской вспоминала снегоуборочные машины и дворников с песком. А ещё она думала о Данике. Брат заболел. Уже три дня он метался в горячечном бреду на кровати, звал родителей, и, что самое страшное, иногда с ними разговаривал. Антибиотиками была забита вся квартира, но они почему-то пока не действовали.
«Может, вирус»? — Подумала Ника, истинная дочь врачей. — «Тогда антибиотики и не помогут. Надо попробовать что-нибудь другое».
Она решила завернуть в аптеку на обратном пути. Конечно, придётся делать круг, но ради того, чтобы младший братишка выздоровел, она готова была помёрзнуть пару лишних часов.
Зайдя в парк, девушка сразу же направилась к лежащему невдалеке дереву. Месяц назад они с Даником потратили полдня на то, чтобы его срубить. Им очень повезло, что падающий ствол никого не задел. Теперь дети периодически возвращались и рубили его на дрова — мебель из соседних квартир они давно сожгли. Кровавые мозоли на руках были только в первые два раза, а потом ладони огрубели. Сегодня Нике пришлось работать за двоих.
Ветер насы́пал сугробы вокруг деревьев, остальное пространство было вполне проходимым. Девушка, не мешкая, принялась за дело.
Стук топора разносился очень далеко. Каждые две-три минуты Молотова замирала и прислушивалась — не привлек ли звук чьё-то внимание. Пока вокруг было тихо. Кособокие, то гигантские, то размером со щепку, куски дерева она складывала на санки.
Уже почти закончив, девушка совсем близко услышала лай и повизгивание. Животные явно были возбуждены и взбудоражены. Неумело выругавшись, Ника взобралась на ближайший дуб, с которого спустя несколько минут чуть не свалилась от удивления.
После бросившего их на произвол судьбы семейства, искавшего дачу, дети не видели ни одного человека. Может быть, кто-то и проходил через их район, но территория была довольно обширной — пара десятков квадратных километров. С балкона уследить за всем было невозможно. И теперь Вероника со смесью радости, удивления и опаски следила за тем, как стая голодных псов гонит по парку мужчину. И постепенно настигает.
Он бежал ровно, не пытаясь отстреливаться. В движениях сквозила обречённость — человек понимал, что собаки гораздо быстрей. Когда Ника смогла различить заиндевевшую бороду, она прицелилась и выстрелила в
