собрать лисью ци и выпить, точно вино.
– Если будешь молить о пощаде, я сохраню тебе немного сил и возьму в качестве второй служанки, – великодушно предложил хозяин.
В ответ Ху Син лишь засмеялась. Пламя плясало вокруг нее, отбрасывая змеящиеся тени на стены. И чем выше становилось оно – тем слабее Ху Син. Выл за стенами не по-весеннему злой ветер, скрипели стены старой хижины, и ветви деревьев стучали по крыше. Плясало пламя, опаляя полы ханьфу, а Ху Син заливисто смеялась, обмахиваясь веером. И кровавая надпись «цветок в зеркале, луна на воде» горела немым укором.
Ли Шу отошла на несколько шагов назад.
– Куда?..
Но окончания вопроса Ли Шу не услышала, воткнув и во второе ухо плотную восковую пробку. Звуки все стихли разом, и в навалившейся тишине Ли Шу выдохнула лишь одно короткое слово, пробудив точно такую же печать, очерченную более широким кругом. Она не могла позволить себе удовольствия полюбоваться изумлением, застывшим на лице хозяина, ведь, прочти она невольно приказ по губам, все будет зря, она не сможет не подчиниться.
Новый пламенный круг взметнулся. Ли Шу для надежности закрыла уши еще и ладонями и смотрела только в пол. Она видела, как погасла печать, сдерживающая Ху Син, и как тень ее с мечущимися хвостами ринулась в сторону хозяина, заставив его испуганно отпрянуть. Она видела взмах руки с заострившимися когтями и то, как кровь окропила сухие доски.
Собираясь забрать ци хули-цзин, хозяин не забирал энергию у Ли Шу, потому она, запомнив все, что делал он, повторила печать, пока хозяин спал, сил на это хватило.
И пусть печать не продержалась долго, Ху Син хватило времени, чтобы ранить хозяина и вырваться. Перепрыгнув через затухающий огонь, она схватила Ли Шу за руку и потащила за собой.
– Оставь! – попробовала высвободиться Ли Шу. – Я все равно служу ему!
– Но я украла сердце цзецзе, – радостно отозвалась Ху Син, протягивая Ли Шу половину сердца на свободной ладони. Оно, наполовину поглощенное тьмой, но до сих пор бьющееся, выглядело живым и… противным.
Ли Шу все равно взяла его.
– Я же предала тебя, – выдохнула Ли Шу.
– Я ни на мгновение не усомнилась, что это часть плана цзецзе по нашему спасению.
Ху Син быстро нырнула в карман ее ханьфу и, достав оттуда горсть зерен, о которых Ли Шу и думать забыла, бросила их за спину. Тут же оставленный дом начал затягивать поднимающийся из земли бамбуковый лес. Ли Шу хотела возмутиться, что из пшеницы не может вырасти бамбук, но кто бы стал ее слушать? Да и она с ужасом поняла другое: сама Ли Шу слышала, что говорит ей Ху Син. Та настолько сильно дернула ее, потащив за собой, что затычки из ушей выпали.
– Убей!.. – прогрохотал камнепадом приказ хозяина.
И Ли Шу не стала дожидаться, когда он крикнет: «Лису!» – и, вынув шпильку из волос, вонзила ее в собственное сердце, разрывая давно созданную связь.
* * *
Очнулась Ли Шу в Диюе. По крайней мере, обнаружив себя в затхлой темноте, она решила, что душа ее направляется на загробный суд. Подавив желание расплакаться от обиды за столь бессмысленно прожитую жизнь, Ли Шу подумала, что хотя бы помогла Ху Син напоследок. Решила на пробу шевельнуть рукой и тут же уперлась во что-то. Ощупала пространство. Толкнула. Стукнула. И поняла, что лежит в гробу. Она начала колотиться в тяжелую крышку, охваченная ужасом от того, что теперь ей придется провести вечность в теле живого трупа, запертого под землей. Ли Шу не знала, сколько провела так. Она ободрала все ногти, сбила в кровь костяшки и локти и вдруг услышала сверху какое-то копошение. Еще раз с силой толкнув крышку, Ли Шу поняла, что та поддается.
– Прости, что я так долго, цзецзе! – Перед глазами возникла встрепанная, перемазанная грязью и очень взволнованная Ху Син.
– Не стоит извиняться, – ошарашенно ответила Ли Шу. – Ты не должна была.
– Но я хотела. – Ху Син помогла ей выбраться из гроба и усадила на свежую траву подальше от разрытой земли.
Рядом лежало ее покинутое кукольное тело. Ли Шу посмотрела на него и подумала: если Ху Син и правда сможет сделать так, чтобы это тело чувствовало себя как живое, она готова переставить оставшуюся половинку сердца туда.
Но прежде спросила:
– Ху Син, хочешь ли ты путешествовать со мной по всей Поднебесной, я буду рассказывать свои странные истории, а ты и дальше совершенствовать свой демонический дао?
– С драгоценной Ли Шу хоть в угол моря и край неба отправлюсь[83]! – был ей ответ.
Шесть первых
Юлия Макс
Quod mortuum est, numquam vere moritur[84].
Ночь медленно, но неотвратимо уступала место рассвету на границе Моравии и Австрии. Темные, только засеянные поля и виноградники дышали прохладой, мохнатые склоны украшала молодая листва, а древние замки на скалах скрывали свои тайны.
После указателя парковки Лу свернула направо, остановилась и выбралась из черного «Лендровера». Вокруг было слишком тихо. Заповедный лес замер в самый темный час перед рассветом. Луиза открыла багажник, переобулась в ботинки с шипастой подошвой, сняла вязаный кардиган, оставшись в черной футболке и облегающих стройные ноги джинсах. Лу быстро заплела светлые волосы в тугую косу, чтобы не мешались во время спуска, и откинула за спину.
Она заранее изучила план местности, но все равно открыла на мобильном подробную карту. Сверяясь с ней, Лу направилась в сторону пропасти Мацоха. Туман еще держался внизу, стелился тонкой вуалью по мшистым корням буков и ясеней. Пропасть Мацоха дышала холодом и влагой, словно могила забытого всеми божества, и если бы не туристические указатели перед ней, то можно было бы подумать, что здесь никогда не ступала нога человека.
Сверху раздалось легкое шуршание крыльев. Сапсан прочертил дугу над скалами и исчез в серо-черном небе. Где-то в чаще высоким тоном отозвался дятел. А зарянка, словно душа утреннего леса, вспорхнула на ветку и запела свою тихую песню. Луиза поняла, что нужно торопиться.
Согласно старым спелеологическим записям, справа от пропасти находился обходной путь через лес, ведущий к заброшенной шахте девятнадцатого века. И, следуя по этому пути, можно было избежать попасть в объектив камер или наткнуться на охранника.
Лу не требовалось натягивать перчатки или фонарь на лоб, чтобы пробраться сквозь колючий подлесок. По своей природе Луиза была влколаком, с нечеловеческой регенерацией, рефлексами и силой. Поэтому она легко и
