Сайзфорд, заметив его колебания, вдруг крякнул и улыбнулся.
— Кроме твоей жены, Уэймерт, у меня есть другие умные дочери. — И вдруг совершенно спокойно признался: — Это была идея Стефани.
Брент недоуменно смотрел на него.
Барон Сайзфорд усмехнулся и выпрямился в кресле.
— Мои дочери — это моя радость, Уэймерт, и у каждой из них свой характер. Джейн своенравна и независима. Мэри-Энн общительная, безмерно обаятельная чаровница. Кэролайн острая на язык красавица с непревзойденным интеллектом. Шарлотта склонна быть застенчивой и милой, если только не приносит домой беспомощного щенка с тремя лапами. А Стефани… — Он широко улыбнулся и покачал головой. — Стефани интриганка, которая еще не научилась держать язык за зубами.
Брент потер пальцами висок.
— Хотите сказать, что мое будущее было в руках семнадцатилетней девочки, Чарльз?
— В то время ей было шестнадцать, — с гордостью возразил барон.
— Боже правый…
Тесть какое-то время следил за Брентом сощуренными глазами, а потом понизил голос до шепота.
— Сейчас я скажу тебе кое-что, Уэймерт, чего не говорил еще ни единой живой душе. И надеюсь, что сказанное не выйдет за пределы этой комнаты.
— Я слушаю, — тихо ответил Брент.
— Я души не чаю в дочерях и каждую обожаю такой, какая она есть, но Кэролайн всегда была и остается моей любимицей. Ее сестры, все до единой, пошли в мать, прекрасную леди, которую я безмерно любил почти двадцать лет. Но Кэролайн была создана по моему образу и подобию, не такой, как остальные, похожей на меня характером, внешностью, взглядами на жизнь и мышлением.
Сайзфорд резко откинулся на спинку и махнул рукой.
— О, я знаю, что родителям не положено выбирать любимого ребенка, и, поверьте, это никак не связано с ее феноменальным умом. Я бы никогда и на секунду не посмел предположить, что она унаследовала его от меня. Но каждый раз, когда я смотрю на нее, разговариваю с ней, меня переполняет гордость и теплота, потому что я вижу в ней столько от себя.
Брент молча потянулся за бокалом, и в мыслях не имея прерывать такое интересное и глубокое откровение.
Сайзфорд вздохнул.
— Около двух лет назад Стефани пришла ко мне с новостью, что Кэролайн планирует учиться в Нью-Йорке. Я, разумеется, пришел в ярость, потому что она решилась на это без моего ведома и одобрения. Но, кроме того, я ужасно расстроился. Дело не только в том, что я не хотел расставаться с ней, быть может, на долгие годы. Хотя к тому времени Кэролайн уже была двадцатипятилетней и самодостаточной, я по-прежнему оставался ее отцом, и мне в голову тут же полезли всяческие ужасы, которые могут случиться с леди, которая с самого рождения была под опекой и вдруг оказалась одна перед необходимостью самостоятельно устраивать свою жизнь на чужой земле, без друзей и знакомых. Я просто не мог отпустить Кэролайн, но и не знал, как удержать ее здесь.
Он вдруг рассмеялся.
— Стефани обладает сверхъестественной способностью угадывать, что именно нужно сказать и в какой момент, и я никогда не забуду, как она сделала это в тот день. Она выждала секунд тридцать, чтобы я переварил новость о скором отъезде моей любимой дочери в Америку, а потом хитро, тихим, сладким голоском сказала: «Кажется, у меня есть идея, папа». Вот так. Она уже все устроила, это я сразу понял, ибо в противном случае вообще не обратила бы моего внимания на планы Кэролайн.
Он глотнул портвейна.
— Стефани начала размышлять, чем можно удержать Кэролайн от поездки, и, по правде говоря, я сомневаюсь, что в таком нежном возрасте ей могло прийти в голову что-то другое, кроме брака. Поскольку моя младшая дочь настоящая светская красавица, она начала расспрашивать на различных приемах и раутах о неженатых молодых людях. Она совсем недавно дебютировала в обществе, поэтому в ее интересе к холостякам не видели ничего предосудительного. В конце концов от кого-то она узнала, что мисс Паулина… — Сайзфорд бросил на зятя любопытный взгляд. — Как ее звали?
Брент громко глотнул, чтобы тесть не заметил, как он чуть не поперхнулся от неожиданности.
— Синклер.
— Точно. Так вот, она узнала, что мисс Синклер недавно дала от ворот поворот… — Сайзфорд бросил на зятя быстрый взгляд. — Это Стефани так выразилась, Уэймерт.
— Не сомневаюсь, — протянул Брент.
Барон глубоко вдохнул.
— Одним словом, не знаю от кого, но очень деликатно, Стефани выведала, что ты, тихий, замкнутый бывший почитатель мисс Синклер, кроме всего прочего, приходишься сыном одной великосветской даме, брат которой прославился в области ботаники. После этого она около месяца ходила на нужные вечеринки, чтобы узнать о тебе все, что возможно, и, к радостному удивлению, обнаружила, что ты не только свободен, финансово стабилен и носишь высокий титул, но также приходишься племянником Альберту Маркэму.
— Поверить не могу, что такое возможно, — медленно пробормотал Брент, покачав головой.
Сайзфорд допил портвейн, откинулся на спинку кресла и довольно заулыбался.
— Тогда-то Стефани и пришла ко мне со своей идеей. Вначале я сомневался, стоит ли предпринимать попытку, в результате которой моя дочь в лучшем случае окажется замужем за человеком, который никогда не оценит ее талантов и красоты, но мой выбор был, скажем так, весьма ограничен. Через несколько дней тягостных раздумий тревога за Кэролайн одержала верх над совестью, которая говорила мне, что я не должен манипулировать твоей жизнью, и я решил, что не будет никакого вреда, если я хотя бы посмотрю на тебя как на потенциального зятя.
С быстротой, противоречащей своему возрасту и солидному положению, барон Сайзфорд вскочил с кресла и принялся шагать по комнате.
— С самого начала меня больше всего беспокоило твое участие в войне. Я не знал, что это могло за собой повлечь и вернешься ли ты вообще домой живым. Но в конце концов мне пришлось предположить, что у тебя больше шансов вернуться невредимым. Тогда я решил навести о тебе справки…
— Что вы решили? — громко, недоуменно воскликнул Брент.
Барон не смотрел на него, просто ходил взад-вперед, скрестив на груди руки и понурив голову. Во всяком случае, ему хватило приличия напустить на себя смущенный вид.
— Я приношу свои извинения, Уэймерт, но это был единственный способ узнать о твоем характере, твоей… личности и взглядах на жизнь. — Сайзфорд быстро повернулся и посмотрел прямо на Брента. — Ты бы предпочел, чтобы я узнал это от стайки незамужних леди, которые проводят полуденные часы, перемывая косточки каждому холостяку в Англии? Если бы я ничего не предпринял, то за дело взялась бы Стефани, а ее ресурсы ограничивались досужими сплетнями, которые распускают на вечеринках. Думаю, ты согласишься, что я не мог отдать дочь за беспринципного повесу.
