потом я.
Купер все еще стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и глаза его светились весельем. Я бросил на него хмурый взгляд, что только еще больше его позабавило.
— Почему вы снова здесь вдвоем? — Я попытался выпить обезболивающие, но, поскольку у меня все еще были проблемы с глотанием, потребовалось больше одной попытки.
— Мы вернули Барклая.
— Где Белл? — Я четко произносил каждое слово, не заботясь о том, что вымещаю на ней свое настроение.
— Все еще с мамой и папой.
Я нахмурился. — Почему?
— Мы подумали, что тебе не помешало бы немного времени и, возможно, небольшое напоминание о том, какой была твоя жизнь раньше.
У меня уже было напоминание об этом в течение тридцати секунд, поэтому я был в моем нынешнем похмельном затруднительном положении. Я не хотел еще одного, и я не понимал, почему Фредди, казалось, думала, что я хочу, глядя на меня самодовольно, как это делают только те, кто давно не страдал от похмелья.
— Что это должно означать?
Она выдвинула табуретку. Я взглянул на Купера, который все еще ничего не сказал, пока Фредди не торопилась, чтобы сесть. — Я видела Кит вчера.
Мои глаза метнулись к ней так сильно и быстро, сильный пронзительный выстрел пронзил мой мозг, и я искренне задался вопросом, не аневризма ли у меня. — Где? Когда? Как?
— Мама и я были еще здесь, когда она вернулась с кофе с тобой. Она была со своей подругой Пэйтон, — ее глаза расширились, — которую я, кстати, люблю. Она была такой смешной. О Боже, я хочу…
Мне было наплевать на Пэйтон прямо сейчас, а беременность Фредди означала, что она склонна отклоняться от темы чаще, чем у меня сейчас хватило терпения.
— Господи, к делу!
Она пыталась иссушить меня взглядом, но я уже чертовски иссох. — Она была очень расстроена, она не ожидала, что мы все еще будем здесь, но мне нужно было снова пописать, а потом я проголодалась, поэтому приготовила обед, затем Белл заснулп, и все заняло больше времени, чем ожидалось.
Я сделал глубокий, не очень очищающий вдох и сосредоточился на том, чтобы больше не щелкать, ожидая, пока она сосредоточится.
— Детка… — Купер прервала ее текущий обход от единственной части информации, которая меня интересовала. Кит.
— Извините, она очень расстроилась. Невероятно расстроена.
Чувство вины сильно ударило меня в живот, образ ее слез снова грыз мой мозг. Я не должен был выбегать. Я должен был остаться, чтобы показать ей, как сильно я ее люблю. Я должен был больше работать, чтобы доказать, что нам не нужно пространство, мы просто нужны друг другу.
— Она рассказала нам о том, что произошло. Что ты ей сказал.
Моя голова снова выстрелила в ее сторону, что я ей сказала?
— Подожди, что ты имеешь в виду? Что я сказал?
Она попыталась перегнуться через стойку, но не смогла, вместо этого пригвоздив меня грязным, ворчливым, косым взглядом. — Господи, Мюррей, ты серьезно? Ты не помнишь?
— Я думал, ты собираешься сказать, что она рассказала тебе о Даше.
Ее брови взлетели вверх. — О, мы тоже об этом слышали. И мы можем рассказать об этом позже, но она расстроилась не из-за этого.
— Фредди… — Я надеялся, что она восприняла мой тон как предупреждение. Купер, конечно, сделал это, когда он шагнул вперед, чтобы сесть с нами на остров, скрестив руки на груди, как будто я был какой-то непосредственной угрозой, а он был ее охраной.
— Она рассказала тебе о своих чувствах, а ты назвал ее смешной и вылетел.
Я откинулся на спину. Я ожидал какого-то большого откровения. — Ой.
У меня не было опровержения. Я стоял на том, что я сказал. Она была нелепа.
— Мюррей, что, черт возьми, с тобой не так?
— Что со мной не так ?! — возмутился я.
— Да ты. — Она указала на меня, как будто я не знал, кого она имеет в виду, и нуждалась в напоминании. — Эта девушка идеальна для тебя, она любит тебя и пытается сделать все как надо, а ты выбегаешь и называешь ее нелепой. Теперь ты сидишь здесь, похмельный и жалкий. Так что да, что с тобой?
Я не хотел слышать ничего из этого. Я не хотел слышать, что Кит идеальная для меня, я уже знал это. Мы идеально подходили друг другу, и мне не нужно было, чтобы сестра тыкала мне в лицо, что ее сейчас нет рядом со мной, где она должна быть.
— Знаешь что, Франческа? Хоть раз в жизни займись своими гребаными делами. Всегда с чертовым вмешательством! Если бы вы с Волком не вмешались с самого начала, я бы не оказался в таком положении, не так ли?
Ее губы сжались так же сильно, как и ее взгляд. — Нет, ты бы все равно трахался в нью-йоркских отупляющих, не говоря уже о глупых суках, вроде той, что появилась у тебя в офисе, вместо того, чтобы по-настоящему почувствовать что-то впервые в жизни.
Нерв, который она задела, уже были обнажённые до самого корня.
— О, отвали! — закричал я, напугав Барклая.
— Нет, ты иди нахуй! — крикнула она.
Воздух пронзил пронзительный свист.
— Хорошо, хватит. Успокойтесь, вы оба! — Купер закричал громче всех, его пальцы все еще зависали у губ на случай, если ему придется лопнуть наши барабанные перепонки во второй раз. Мы оба перестали кричать, но не переставали сердито друг на друга смотреть.
Он повернулся к Фредди, его голос стал намного тише. — Франческа, почему бы тебе не пойти вздремнуть? Я останусь и присмотрю за Мюрреем.
Она правильно увидела его попытку разлучить нас. — Не участвуй в моих битвах, Купер.
Его руки поднялись. — Я бы не мечтал об этом, но ты растишь моего ребенка, и я бы предпочел, чтобы они вошли в мир, прежде чем осознали, какой силой природы является их мать, и решили остаться внутри еще немного.
Она соскользнула с табурета, теперь ее гнев был нацелен на Купера, но она не сопротивлялась, потому что жила ради своего сна. Также трудно уйти, когда ты почти на девятом месяце беременности, и наблюдая, как она ковыляет, когда я знал, что она хочет топать и хлопать, я чувствовал себя намного счастливее, чем должен был. К счастью, она не увидела мою улыбку, иначе она, вероятно, швырнула бы в меня чем-нибудь.
Он подождал минуту, убедившись, что она действительно ушла, прежде чем повернуться ко мне. — Она права, ты же знаешь.
— Кто?
— Твоя сестра.
Мое плохое настроение вернулось. — Знаешь, если ты собираешься остаться здесь
