как болванчик.
— Ты кого слушаешься?!!
Демон стал бледнее прежнего, зажмурился и закивал интенсивнее. Всем сразу.
В комнату прибежал слуга, принявшийся наливать вино демону в красном.
Демон протянул мне бокал, тыкая им в нос:
— Пей!
— Я абы какое не пью.
— Это дорогое вино!
— Я привыкла пить дороже.
Стакан прилетел в меня.
— Мразь! Мразь мразёвая! Как ты посмел покуситься на мою рубашку?! Ты знаешь, шмакодявка, как отстирывается вино?!!
Демон хлопал глазами.
— Не знаешь? Значит узнаешь! Заставлю тебя в речке мою рубашку полоскать! И летом, и зимой, и вечно, пока она не будет блестеть, как лезвие кинжала! Понял?!
— Заткни её! — заверещал демон
Я ногой долбанула по столу. Тот был не очень тяжёлым. Взял и опрокинулся. Придавив визжащего демона и уронив на него же бутылку вина.
Что-то у меня с вина неприятности начинаются. Это всё Дионис, чтобы ему криво было во всех местах. Это точно всё он. Каркает на берёзе поди. Колыхаясь на августовском ветру.
— Я, Эдон Андертон, герцог крови, запрещаю тебе так себя вести!
— Ну запрещай, мне-то что?
Герцог напоминал выкинутого на берег леща, жалобно хлопавшего пастью и глазками.
Погодите-ка… Эдон Андертон? Кажется, я это имечко где-то слышала…
— Ты кто? — спросила я
Демоны косились на меня, как на ненормальную. Хотя, учитывая моё нахальство, «как», в принципе, можно и убрать…
— Герцог крови Эдон Андертон Великолепный.
Скорее Аляповатый. Кто ж в здравом уме напялил бы эти ярко-красные штаны, похожие на таковые у клоуна?
— А ты кто?
— Смерть твоя.
Герцог почему-то побледнел.
— Неверова? — дрожащим голосом спросил он
— Да чем вам всем эта фамилия сдалась?
Герцог поднялся с пола, отмахиваясь от слуг, пытавшихся его поднять. И тонким голосом приказал:
— Сжечь её.
— Милорд…
— Сейчас же! Или…
Герцог в ужасе скосил глаза на мои руки, хотя те были обычными.
— Нет, лучше утопите! Проследить, чтобы утонула!
— Как прикажете.
— Нет! — Андертон стал совсем бледным и чуть ли не трясся, глядя на меня, как на исчадие бездны
Я же стояла, гордо расправив плечи и надменно подняв подбородок, глядя ему в глаза. Связанные руки крепко держали, но моего пыла это не сбивало.
— Хватит! — тоненько закричал Эдон
Демон сощурился и скрестил руки на груди.
— Если остальные здесь, то их тоже казнить! Казнить! Немедля!
Я еле удержалась от утробного рыка. Можно было бы припугнуть, но… куниц прав, слабости показывать не следует, это не кукиш.
— Нет!
Нервный он какой-то.
— В темницу под стражу! Всю стражу, что есть!
— Дополнительные указания будут?
— Нет! Уберите её от меня!
— Как пожелаете, милорд.
Руки за спиной подвывернули, от чего я чуть не вскрикнула, и толкнули меня к выходу. Я ранимым местом чувствовала, что твориться что-то странное.
От боли в руках на глаза наворачивались слёзы. Я молчала. Не ныла, не пикала. Молча шагала туда, куда толкали. Магия внутри закручивалась маленькими воронками, бурлила, плескалась волнами о скалы. Каждый шаг делал меня ближе к бою. Неизбежному, жестокому бою. У меня других и не водится.
Стало холодно. Скрипнула железная дверь. Меня пихнули в камеру. Я не устояла на ногах и грохнулась. Благо, сгруппироваться успела. А то расшиблась бы серьёзно.
Рядом, тоже на полу, сидели сёстры. Не сказала бы, что я их любила, скорее уважала. Но сейчас за них я готова отрывать головы. Можно же делать это из уважения и извечной женской солидарности?
Сколько мы сидели не знаю. Я буравила взглядом холодный пол и слушала стук крови в висках. Становилось хуже. Сила куда-то утекала. Я закрыла глаза, стукнулась головой об каменный пол. В нос бил запах сырости и застарелой крови.
Звук шагов эхом разлетелся по темнице. Многих шагов. Очень многих шагов.
Через силу я подняла голову и разлепила глаза.
По ту сторону решётки стояли демоны в латах. Дюжина или две. Мне в моём состоянии сказать сложно. Огонь факелов отражался на хладнокровных доспехах, мелькая озорными всполохами.
Завозился ключ.
Меня дёрнули за предплечье, поднимая на ноги. Куда-то потащили.
Соображала я плохо. Почему — понятия не имею. Вроде недавно живчиком была, а тут больше на помятую инфузорию похожа.
В глазах рябило от демонов в доспехах. Они были повсюду. Вели нас под конвоем и не спускали глаз ни на мгновение.
Магия внутри затихла. Уснула. Я тоже начинала затихать, проваливаться куда-то. Но, кажется, поглобальнее, чем просто сон. Казалось, что я умираю.
Нас вели по каким-то тёмным закоулкам. Перед глазами всё плыло.
Я поймала происходящее на том, что мои руки прикованы к какому-то столбику, а у ног поспешно выкладывают хворост.
Та-а-ак…
Перспективы хреновые. Жанну Д’Арк или орущий факел я изображать не хочу. Сильно не хочу.
Прийти бы в себя наконец! Я бы их раскидала, как мошек. Наверное. В любом случае, не стояла бы столбом, пытаясь не спать.
Да что со мной такое?!
Я помотала головой. Не помогло.
В свете факелов показался Эдон Андертон. Демон смело подошёл ко мне, прожигая взглядом.
— Оставлять тебя в живых было большой ошибкой. Но мудрые существа ведь исправляют свои ошибки. Я прав? Хотя, шавка, тебе неоткуда об этом знать.
Я зарычала.
Демон вздрогнул, вмиг побледнел и отшатнулся от меня на метр. Здоровый сильный демон от скованной девушки. Что-то я в этом мире не понимаю…
— Нельзя было давать вам родиться.
— А тебе можно было? — насмешливо прорычала я
Демон вжал голову в плечи.
Пожалуй, не так уж и не понимаю. Когда прикованный цепями человек говорит с тобой насмешливо-повелительным тоном, тут есть чего испугаться.
— Заткнись!
— Сам заткнись!
