На фирме Димы, - произносит, усаживаясь рядом со мной. – Я вспомнил, что Ира заранее просила рекомендации у меня, решил проверить догадку.
– И?
– Она подавалась на должность несколько раз. И ко мне, и к Диме. Учитывая то, что после приема ко мне, рассылать заявки к Немцову не прекратила, то… Вряд ли я был конечно целью.
– То есть, она целенаправленно шла к Диме? И… Как думаешь, есть шанс, что Ира для этого поменяла фамилию? Ну, знаешь… Чтобы никто её не узнал?
– Возможно. Рязанов дергает за ниточки, смотрит, что можно сделать. Я так же отправил ребят обзвонить прошлые места работы, что-то может всплыть.
Я всё больше убеждаюсь, что Ира планировала это давно. Очень давно, как для просто брошенной девушки. Её мотивы куда глубже, чем обида. Сменить фамилию, упорно устраиваться к Диме, отступить, когда услышала про развод…
Боже, единственное, что приходит в голову, она просто помешалась на моем муже.
Только, похоже, Ира куда умнее этого.
– Значит, ты во всём сейчас помогаешь Диме, - произношу, пряча планшет в сумку. Явно поработать сейчас не получится. Есть куда более важные дела. – Ты ему говорил?
– О том, что нагло приставал к его жене? Нет. Стоит?
– Не знаю.
Между нами с Мироном ничего нет. Два поцелуя не в счет. Мы просто… существуем рядом. В довольно подвешенном состоянии, без каких-либо ориентиров.
Шварц четко обозначил свой интерес.
Я постаралась правдиво донести, что в моей жизни всё слишком запутанно для новых отношений.
Это нас двоих, вроде бы, устраивает.
Я не чувствую отторжения рядом с Мироном. И его, теперь уже, откровенное внимание не пугает. Я просто хочу быть готовой сказать ему «да», когда всё будет стабильно, а не взвешивать на мужчину свои проблемы.
Боюсь, у меня сейчас не хватит сил вступать в нормальные, равноправные отношения. Чтобы не только о себе думать, а о ком-то ещё. А именно этого Шварц заслуживает.
Ловлю его взгляд. Снова удивляюсь – ну не смотрел он так раньше, готова на что угодно поспорить! Но теперь, когда заметила, назад уже не отмотать. И сам Мирон не пытается больше прятать свою симпатию.
Преподносит так щедро, что я теряюсь.
Наклоняю голову, скрывая пылающее лицо за волосами. А мужчина не позволяет мне этого. Касается моих прядей, прячет их за ухо. Подушечка большого пальца скользит по моей шее. Мягко и неуловимо, не напирая.
Чуть щекотно, очень волнительно. Вроде ничего особенного, но сердце в груди трепещет. Тук. Тук. Тук. Разносит по телу бурлящую кровь, не успокаивается. Кожа покрывается мурашками.
– Мирон, - зову его, не уверенная, что именно хочу сказать.
– Какая интересная, мля, картина!
Волшебство момента разрушает голос Димы.
Глава 50. Тася
Я подрываюсь, поворачиваюсь к мужу, который стоит в нескольких шагах от нас. Хмурится, взгляд горит. Губы кривятся в горькой усмешке, сам Дима выглядит плохо. Круги под глазами, бледное лицо. Он выглядит так, словно не спал целую вечность.
И меня тянет оправдаться, объяснить, что он всё не так понял. Но я себя торможу, кусая губы. Какая разница – как он понял. Я уже устала повторять, что ухожу от него.
До того как появилась история Маши. После. После того как Мирон намекнул, что муж поступал так не раз. И пусть я не могла просто доверять Шварцу в этом вопросе, но… Да, после всего произошедшего – я снова сказала Диме, что между нами всё.
Я – свободная.
И хоть целуйся я тут со Шварцем, хоть отжигай с ним в квартире – оправдываться не должна.
– Привет, Дим, - произношу сдержано. Прячу ладони в карманы куртки, чтобы не показать, насколько волнуюсь.
– Привет? – хмыкает. – Это всё, что ты скажешь? Нормально так, с моим другом обжиматься. А ты Шварц… Серьезно? К моей жене полез? Охренеть друг, ничего не скажешь.
Дима сыплет претензиями, будто у него есть на это право. Настолько взбешенным выглядит, задетым… Такое впечатление, что это я в браке изменяла, а не он.
И какой бы абсурдной ситуация не была, я теряюсь от такого напора. Оглядываюсь на Мирона в поисках какой-то поддержки. Но мужчина молчит, только медленно поднимается, смотрит прямо на меня.
Я не знаю Шварца так, как мужа. Не умею читать настрой по нахмуренным бровям или прищуру глаз. Его мотивы, поведение – пока загадка для меня.
Но мне чудится, что в его глазах мелькает вопрос.
«Что ты хочешь, чтобы я сделал, Тай?».
Мирон не спешит, ждёт моего решения. Хочу я что-то рассказывать Диме или просто замну тему тем, что ничего особенного не происходит. Выбор сейчас за мной.
И я не собираюсь позволять Диме напирать на меня, вешать несуществующую вину на плечи. У меня и так хватает груза, от которого я хочу избавиться.
Единственное, что во всём этом неправильно – они давние друзья, а ведь существует какой-то кодекс «бро», когда нельзя подкатывать к бывшим.
Но Шварц взрослый мужчина, он знает цену своим поступкам. И если решился поцеловать меня, то прикидывал последствия.
– Прости, - произношу, слыша тяжелый вздох за спиной. Мирон отворачивается, сжав челюсть. Но не мешает произнести то, что я хочу. – Дим, прости, но…
– Но? – усмехается. – Скажешь, что мне привиделось? Ты не зажималась со Шварцем на глазах у всех?
– Но, - произношу тверже, делая шаг к мужу. – Но тебя это больше не касается.
– Серьезно?! Моя жена! И мой лучший друг!
– Тише, Руслан только уснул. Не нужно его будить криком.
– Что-то ты не думала про него, когда устроила всё это.
– А ты думал? Когда снимал непонятных девушек? Не думал, что можешь принести домой какую-то заразу? Мне, Русу. Нет, тебя это не волновало. Тебе, видимо, можно.
Говорю, а меня аж передергивает. Думаю о том, какие болезни Дима мог подцепить, и начинает тошнить. Вроде и понимаю, что мужу должно было хватить ума предохраняться и подумать об этом. Но всё равно не по себе.
Я себя время от времени пилила, что у нас с Димой тотальное воздержание. Потому что во время беременности, как только начались проблемы в первом триместре, мне ничего не хотелось.
Только обниматься, и чтобы меня пожалели, нашептывали, что всё будет хорошо. После – обязательное воздержание первые десять недель. А как только срок вышел, я получила разрешение
