смотрели на незнакомого солдата. Перебрасывались короткими фразами, гадали: к кому бы это он приехал?
И, пожалуй, не меньше взрослых заинтересованы были мальчишки. Они уже мчались наперегонки рядом с санями, цепляясь сзади, стараясь прокатиться вместе с «настоящим» солдатом. А мальчик с облупленным носом и серыми глазенками на безбровом лице, должно быть, самый смелый, уже задавал Айдару вопросы, пытаясь узнать, почему он едет на санях, а не верхом и где у него спрятан наган.
Тем временем дед Матвей, отвешивая поклоны старым знакомым, важно посматривал по сторонам, как бы всем своим видом желая показать, что знает он что-то необыкновенное.
— Тпру! — крикнул он звонко, когда подвода поравнялась с небольшим, чисто выбеленным, аккуратным домиком с двумя березками под окнами.
— Вылезай, служивый, приехали.
Дед направился было к двери, но Павел Лазарев с женой Настей уже спешили навстречу.
«Ну, сейчас начнется», — тревожно поглядывая на собравшихся соседей, подумал дед Матвей.
Лазарев, высокий, седовласый, подошел к Айдару, взял за плечи и внимательно посмотрел ему в лицо своим пристальным взглядом. Серые глаза животновода радостно заблестели.
— Если не ошибаюсь, Айдар Муралиев?
— Так точно, — по-военному ответил Айдар.
Голос Павла, чуть дрогнул.
— Ну, здравствуй, милый сын! — и он крепко прижал Айдара к своей груди.
Но что самым удивительным было для деда Матвея, который по своей природной словоохотливости успел уже шепнуть «тайком» о «незаконном» сыне Лазарева, — Настя также радостно обняла молодого солдата.
К вечеру в избу Лазаревых поздравить Айдара с приездом собралось много колхозников.
— Ну, как вам, Айдар, наше село понравилось или нет? — интересовался низенький скуластый Андрей Дымов.
— Село хорошее, — ответил Айдар.
А восьмидесятилетняя бабка Митрофановна, узнав, что Айдар задержал крупного шпиона, приблизилась к нему и, приложив ладонь к уху, чтобы получше расслышать, спросила, как это он, такой молодой, ростом невеликий, мог «крупного-то» удержать? На это Айдар серьезно ответил, что, хотя он мал ростом, да на своей земле сила ему дана.
— В своем доме и стены помогают, — понимающе вставил оказавшийся тут же дед Матвей.
— Вот, вот! — поддержал деда Дымов.
Разговоры продолжались. Но и Лазаревы и Айдар чувствовали, что многих, если не всех, мучит любопытство. Всем было известно, что единственная дочь животновода учится в городе, а сыновей у него никогда не было… А тут вдруг откуда ни возьмись сын явился, солдат уже, да вдобавок еще казах, а Настя принимает его так же, как и сам Лазарев. Поди-ка тут разберись!
Тем временем Настя, невысокая и ловкая, поставила на стол дымящиеся вкусные щи, закуски и, ко всеобщему одобрению мужчин, четверть водки. Павел ей помогал.
— Прошу, товарищи, — жестом указывая на дверь в горницу, пригласил Лазарев собравшихся. — Встретим моего сына Айдара так, как это издавна повелось.
— Чем богаты, тем и рады, — поклонилась Настя.
Гости с шумом повалили в горницу, заняли места. Павел наполнил стаканы.
— Ну, что ж, товарищи, поздравим моего сына с приездом в родной дом.
— Павел Андреевич, — не вытерпел, наконец, Дымов. — Не мучай ты нас, объясни: в чем тут дело? Хоть, может быть, и неудобно спрашивать, а все-таки…
— Во-во, — приподнялся дед Матвей. — А то я тоже тут никак в толк не возьму, что к чему…
Заволновались, оживленно зашумели и другие колхозники.
И сразу шум стих, как только заговорил Лазарев.
— Ну что ж, друзья, расскажу я вам, кто такой Айдар и почему он приехал сюда. — Лазарев на минуту замолк, глядя в одну точку, словно собираясь с мыслями, потом вскинул голову…
Они сражались вместе. Павел Лазарев и Кадыр Муралиев.
Лазарев был командиром воздушного корабля, Кадыр — бортмехаником.
Шли жестокие бои на Курской дуге. Советские воины в упорных боях уничтожали врага, умирали сами, но не хотели уступать ни пяди земли. И на помощь пехоте взмывал в небо тяжелый воздушный корабль Лазарева.
Однажды, когда самолет, сбросив свой смертоносный груз, возвращался на аэродром, его резко тряхнуло, и почти тотчас же густой черный дым потянулся за машиной от правого мотора. Осколками зенитного снаряда штурман был убит, а радист ранен. Лазарев, тоже раненный, напряг все силы, чтобы удержать самолет, «дотянуть» до своих, но тяжелая машина, хотя и медленно, но неуклонно приближалась к земле.
— Кадыр! — стараясь перекричать шум мотора, закричал Лазарев. — Спаси их! Быстрей!
Но Кадыр и без того уже знал, что делать: подхватив на руки обмякшие тела товарищей, он подтащил их к люку и помог выброситься с парашютом.
— Теперь готовься сам, — приказал Лазарев. — Живо!
Как всегда в минуты опасности, Лазарев был спокоен. Лишь серые глаза блестели сильнее обычного, да нервно дергалось правое веко.
Кадыр, широкоплечий, коренастый, остановившись сзади Павла, тронул его за плечо. Он уже догадался о намерениях летчика, но все-таки спросил:
— А ты, как же ты, Паша?
— Попытаюсь посадить самолет, тут ведь недалеко, — спокойно ответил Павел. — Но не погибать же обоим, если посадка вдруг окажется неудачной.
— Ну, что ж, прощай, Паша.
— Прощай, Кадыр…
Бортмеханик отвернулся. Но как раз в ту минуту, когда он приготовился к прыжку, самолет резко тряхнуло. Кабина летчиков наполнилась дымом.
Кадыр бросился туда.
— Павел, Паша! — закричал он. — Что с тобой? Ты жив?
Стон, слабый, сдавленный, был ему ответом. Кадыр наклонился над окровавленным другом. Лазарев открыл глаза, взгляд его остановился на бортмеханике.
— Ты еще здесь, Кадыр? Скорей же прыгай, скорей! Смотри… — Он хотел сказать еще что-то, но голова его поникла, и он снова потерял сознание. И только тут Кадыр с ужасом увидел, что лямки парашюта Лазарева перебиты чем-то острым, должно быть, осколком.
Медлить, раздумывать было некогда. Кадыр решительно начал снимать свой парашют. Когда он, прицепил свой парашют летчику, подтащил его к люку, Лазарев очнулся.
— Ты… ты что это сделал? — Глаза Павла засверкали. Он попытался приподняться и снять с себя парашют, но не смог.
— Кадыр!
Но Кадыр бледный, словно мел, казалось, застыл на месте. Полуприкрытые глаза его смотрели через голову Лазарева, зубы крепко сжаты. Потом вдруг, словно очнувшись, он решительно приподнял Лазарева.
— Нет, товарищ капитан. Не тому учила меня партия, чтобы бросать командира в беде.
Видя, что Лазарев пытается возразить, он опередил его.
— Нет, нет, товарищ капитан. Самолет должны покинуть вы. Об одном только прошу тебя, Паша. Сын у меня, Айдар, жена больная. Найди его… прощай, Павлик, — и долго сдерживаемая, скупая солдатская слеза упала на лоб вновь потерявшего сознание Лазарева…
Сильная струя воздуха бросила его под стабилизатор машины, завертела, словно игрушку, но в следующее мгновение над ним развернулся большой белый купол. Он упал на землю, так и не приходя в сознание. А неподалеку, в
