сидели по сторонам от нее, образуя полукруг рядом с их молодым учителем.
– А ты не можешь жениться на ней снова, уже в церкви? – спросил я.
– Все не так просто, – ответил Дорантес.
Я хотел спросить почему, но решил не давить, чтобы не поссориться с ним, и поэтому промолчал. В прежние годы молчание было моим убежищем, и теперь я снова поспешил укрыться в нем. Я слушал рассказ Дорантеса о пире у вице-короля и обо всех выдающихся гостях, которым не терпелось увидеть нас. Он сказал, что было бы уместно преподнести немного бирюзы в дар вице-королю в благодарность за гостеприимство и всю ту изысканную одежду, которую он нам подарил.
– Нужно спросить у остальных, – заметил я.
Все, что мы принесли из Страны индейцев, было нашей совместной собственностью, и мы должны были договариваться, что будем продавать, а что – дарить.
– Разумеется, – ответил Дорантес. – Но, думаю, Кастильо и Кабеса-де-Вака со мной согласятся.
С этими словами он открыл стеклянную дверь, чтобы узнать у монаха, закончился ли урок.
– Да, капитан, – вставая, произнес отец Эрминио спокойным голосом, который, однако, не мог скрыть раздражения. – На сегодня все. Но предстоит еще многое. Им нужно учиться.
– Я скажу им об этом, – сказал Дорантес.
Женщины тоже встали. Текоцен улыбнулась мужу и спросила, не хочет ли он поесть. Но Ойомасот вышла следом за монахом, а ее руки уже тянулись к затылку, чтобы ослабить завязки корсета.
21. Рассказ о дворце
Многое произошло в Старом Свете за время нашего отсутствия, и за неделю, прошедшую после прибытия в Мехико, мы наконец узнали о некоторых событиях. Король Англии вырвался из-под власти Церкви и женился на блуднице по имени Анна Болейн. В Риме провозгласили нового папу, который объявил индейцев существами, наделенными разумом. В Барбарии умер султан Мухаммад аль-Буртукали, оставив трон и раздираемую усобицами страну своему брату Ахмаду аль-Ваттаси. Оттоманы отняли у персов Багдад. Высоко в Андских горах Писарро привязал императора инков к столбу и удушил на виду у его подданных.
А здесь, в прекрасном городе Теночтитлане, Антонио де Мендоса стал вице-королем Новой Испании. Это был новый титул, придуманный королем, чтобы сделать Мендосу самым могущественным человеком в этих местах. Но пользоваться этой властью было нелегко, пока рядом выжидал Эрнан Кортес, несравненный и уважаемый герой завоевания. Хоть мы и провели в городе всего неделю, я уже успел наслушаться о соперничестве между этими двумя вельможами и о желании Мендосы прославиться.
Поместье Мендосы, как я обнаружил при первом посещении, вполне соответствовало его положению. Построенное из камней дворца Монтесумы, это внушительное белое здание было длиной с целую площадь. Вдоль дорожек, которые вели к входу, выстроились стражники, приветствовавшие нас кивками, когда мы проходили мимо. Когда мы с Дорантесом подошли к входу в главный зал, свет десятка канделябров ослепил меня, поэтому первым, что я заметил, когда вошел, были звуки музыки – веселая мелодия, исполняемая на скрипках музыкантами, которых я пока не видел. К нам сразу же подошли несколько колониальных чиновников, ожидавших, пока вице-король представит их, чтобы пожать нам руки. Потом настала очередь священников, городских чиновников и ацтекской знати. Стоявшие вдоль стен кастильские дамы, одетые в платья из тонкой тафты, время от времени перешептывались, прикрываясь кружевными веерами. В воздухе стоял запах горящих свечей и беззастенчивого честолюбия.
Когда объявили начало ужина, Мендоса подвел нас к пиршественному столу, указывая, где сесть каждому из нас: Кабеса-де-Ваке – напротив доньи Марии, жены вице-короля, Дорантесу – рядом с ней, Кастильо – напротив него, а мне – рядом с Дорантесом. Остальные места за столом заняли колониальные чиновники и знатные ацтеки. Количество ножей и вилок возле моей тарелки поставило меня в тупик, и мне приходилось наблюдать за соседями, чтобы понять, какими и для чего следует пользоваться. Особое неудобство доставлял мне гульфик на новых штанах. Поэтому я говорил мало, но до меня долетали обрывки разговоров людей, сидевших за столом.
– Вино из Вальядолида. Вы его пробовали?
– В наши дни за ценами на лошадей просто не угнаться.
– В этих людях нужно прежде всего искать верность. Верность – это главное.
– Моя матушка просила вам кланяться, дон Антонио.
– Ох, в этом городе шум стройки не стихает никогда.
После третьей или четвертой перемены блюд вице-король обратился к теме, которая, как было ясно из его тона, занимала его с самого нашего прибытия в Мехико. Он был уроженцем Гранады и пришепетывал на андалусский манер.
– Сеньоры, – объявил он. – Мы имеем честь приветствовать здесь выдающихся исследователей. Более того, город полон слухов о вашем удивительном путешествии. Возможно, вы даже слышали некоторые из них. Невозможно переоценить важность получения официального отчета о том, что произошло. Мои заместители соберут ваши показания в совместный отчет для его величества, чтобы он мог узнать о судьбе экспедиции Нарваэса. Надеюсь, что вы приложите все усилия, чтобы точно указать даты вашего путешествия и пройденные расстояния. Любые подробности, которые вы сможете дать о природе и климате пройденных вами земель, о характере и численности народов, населяющих их, об их языках и образе жизни, – все это окажет нам неоценимую помощь в умиротворении северных территорий.
Эти слова привлекли внимание Кабеса-де-Ваки.
– Вы планируете новую экспедицию? – спросил он.
– Не сейчас, – ответил вице-король. – Но процесс укрепления северных границ империи не прекращается никогда.
Судя по его тону, умиротворение индейцев было тяжким бременем, которое он давно уже решил нести с честью.
– К сожалению, нам приходится иметь дело с одним особенно сложным препятствием, – с легкой грустью добавил он, крутя между пальцами кубок с вином и склонив голову набок.
– Полагаю, мы уже знакомы с этим препятствием, – предположил Кабеса-де-Вака.
– Гусман своеобразен, не правда ли? – улыбнулся вице-король. – Вы знаете, что его провинция почти полностью лишилась индейского населения? Он разбрасывается лицензиями на отлов рабов с такой же легкостью, с какой пьяница разбрасывается цветами. Может быть, вы укажете это в своих показаниях для Его Величества? Вы ведь могли бы мимоходом упомянуть, что Нуньо де Гусман скверно управляет вверенными ему землями и индейцами, не так ли?
Предложение изменить свои показания застало Кабеса-де-Ваку врасплох, и он не знал, как ответить. Он уставился на фарфоровую тарелку, на которой на подушке из лавровых листьев сидела нетронутой маленькая птичка, украшенная жареным миндалем, поблескивавшим, словно золото. Подошел слуга, чтобы долить в его бокал вина, но Кабеса-де-Вака даже не поднял голову и никак не ответил.
Вице-король сел в кресло, вдруг осознав, что потребовал от казначея слишком многого.
– У нас еще будет время это обсудить, – мягко произнес он. – А пока вам
