– Бедный, совсем устал, совсем.
Через короткое время ввели Густова. «Вы знакомы с человеком, который сидит напротив вас?» – спросил его Берия. «Да, это гражданин Заковский, бывший заместитель наркома внутренних дел», – не задумываясь ответил Олег Густов. «Ваши отношения?» – «Чисто рабочие».
Сталин:
– Заковский, ви што-та хотели добавить?
– Гражданин Сталин, Ольга Васильевна, как я сказал, жила со мной и с Густовым, – на всякий случай повторился Заковский.
Берия:
– Густов, подумайте прежде чем ответить. Заковский говорит действительно правду или нет?
– Да.
Сталин:
– Кто привозил артистку Лепешинь-скую на дачу Ворошилова?
– Несколько раз я ее сопровождал, – ответил Густов.
– Ви знали, што она нужна ему нэ для концертных виступлений?
– Знал, гражданин Сталин.
– И после этого ви… продолжали с ней спать?
– Да, гражданин Сталин. Мы, подъезжая к даче маршала Ворошилова, занимались любовью в машине. А когда я приезжал за ней, мы, отъехав от дачи на небольшое расстояние, снова занимались любовью в автомобиле. Прежде чем отдаться Ворошилову, она яростно отдавалась мне.
Члены Политбюро ЦК ВКП(б) скабрезно заулыбались, а после весело рассмеялись. Но, увидев, что Сталин не смеется, а даже напротив, хмур, мгновенно затихли.
– Скажите, Густов, ви знали ш-то артистка жи-вет с Заковским?
– Да. Мы занимались любовью втроем: Заковский, Лепешинская и я.
– Лаврентий, ми хотели би поговорить с балериной Лепешиньской.
– Товарищ Сталин, сейчас ее введут.
– Вай-вай, какой молодец! Какой предусмотрительный. Слу-шай, ты же нэ грузин.
Смущаясь, Лаврентий Павлович ответил:
– Мингрел… Интуиция, Иосиф Виссарионович, подсказала…
Было очень поздно, когда в неприглядное помещение ввели растерянную балерину и предложили сесть на табуретку. Сталин с расстояния 2–3 метров пронзительным взглядом изучал ее, словно видел впервые. В смертельной тишине он тихо спросил:
– Ольга Васильевна, ви ш-то, недовольны, што ми прервали ваш сладостный сон?
Лепешинская взвизгнула:
– Иосиф Виссарионович, что произошло? Почему так неожиданно и внезапно?
– Согласен с вами, што в очень серьезных делах сь-пишить не следует. Ми тут, мужчины, поспорили… Видите, гражданин Заковский ты-хонечко нам, но по секрэту сказал, што ви с ним живете шесть лет. А ми серьезные товарищи, нэ поверили. Даже па-ашли на пари по 25 рублей.
Раздался женский визг:
– Он лжет! Я его никогда не видела!
– Густав, па-авторите ви, – голос вождя приобрел металлический оттенок. – Гдэ и при каких обстоятельствах ви в постели забавлялись с эта-ай дамочкой?
– Товарищ Сталин, – встрял услужливый Берия, – мы имеем фотографии, на которых сняты голенькая Лепешинская, сидящая верхом на Густове и целующая его, а сверху на ней Заковский. Можете взглянуть… а вот фотография, товарищ Сталин, где многоуважаемая Ольга Васильевна тоже совсем голенькая восседает на Заковском, а Густов сверху.
Вождь, саркастически смеясь, передал фотографии артистке, которая истерично порвала их на мелкие кусочки.
Берия рассмеялся:
– Ольга Васильевна, мы предусмотрели и этот ваш шаг, сохранили не только копии, но и негативы.
Она вновь завизжала:
– Какое вы имеете право вмешиваться в мою личную жизнь?
Сталин:
– Нам говорят, што у вас любви-и-обильное сердце. Ви по очереди спите в постелях с Ва-арошиловым, Вишинь-ским, Булганиным; не подскажете ли нам с кем еще ви спите?
Олег Густов, с неожиданной радостью в голосе:
– Разрешите доложить, гражданин Сталин?
– Докладывайте.
– Она жила также с товарищами Ежовым, Ждановым, Щербаковым.
– Чем ви можете это подтвердить?
– Фотографиями.
– Ми должны на ных взглянуть.
Приняв от Берии альбом с фотографиями, Сталин стал переворачивать страницы, стоявший рядом Молотов на всякий случай то ли восхищался, то ли возмущался: «Какая неслаханная низость, и это – балерина нашего Большого театра».
Закрыв последнюю страницу, вождь не глядя на Лепешинскую:
– Што ви теперь нам скажете, гражданка Лепе-ешинь-ская?
– Иосиф Виссарионович, я арестована?
– Зачэм так сразу в крайность? Лучше будэт, если ви посоветуете, какую казнь применить к вашим любовникам, ка-аторые вас только што предали и растоптали?
– Я бы их собственноручно постреляла бы!
– А кто из них больше виноват?
– Эти негодяи меня насиловали и развращали.
– Ш-то, помимо вашего желания?
Лепешинская, будучи отличной балериной, была не менее блестящей актрисой. И, войдя в роль, она прямо-таки запричитала:
– Честное слово, я не виновата!
Сталин, уловив фальшивые нотки, бесстрастным голосом произнес:
– Ви хотите расправиться с растлителями и развратниками?
– Я не палач, – ответствовала Ольга Васильевна.
Она оторвала руки от своего миловидного лица и все увидели что следы слез отсутствуют.
– Густов, скажите, ви еще любите Лепеши-инскую?
– Да. Она такая очаровательная, до того красивая, что я хотел бы, чтобы она родила от меня ребенка.
– Ми должны в этом удостовериться, Густов.
Уловив поощрение в этих словах, тот встал и мощными руками схватил в охапку тоненькую артистку, не давая ей возможности царапаться и визжать.
Члены Политбюро ЦК ВКП(б) закатывались от ржания, для них это был спектакль, которого не увидишь на сцене Большого.
Уникальное, надолго запоминающееся зрелище в аппартаментах Лубянки. А тем временем Густов подмял под себя молодую женщину.
Наблюдая эту мерзопакостную сцену, вождь громко произнес:
– Густов, встать!
Тот вскочил, а Сталин, обращаясь к артистке, продолжил:
– Лепешинская, ва-азьми прут и а-атомсти насильнику… Лаврэнтий, а ты внеси в протокол, што во время допроса Густов пи-тался изнасиловать свидетельницу-артистку Большого театра, и возьми с нее подпись.
Потерявшая над собой контроль Лепешинская жестоко избивала стальным прутом и Густова, и Заковского. Окровавленный, с подбитым глазом Густов получил очередной удар в лицо, полетели зубы, он прохрипел: «Б…, жаль что мы тебя раньше не растерзали! Расскажи, сука, гражданину Сталину, как ты повышала тонус дедушке Калинину, и что он тебе за это отвалил дачу и бриллиантовое колье».
В унисон ему, также хрипло, выдавил из себя Заковский: «Эта б…, гражданин Сталин, переспала со всеми ведущими сотрудниками НКВД. Со всеми артистами театра».
Его перебил вождь:
– Ольга Васильевна, ваши любовники, судя па-а всэму, мало от вас получили. Можит, потому они вас публично продолжают оскорблять. Дайте им еще, чего ха-атите сами…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
