установки наготове, прижавшись спинами к камню. Их нельзя было обойти.
– Почему ты уверена, что оно там? – прошептал я Кази.
– В самом сердце Дозора Тора, – уверенно ответила она. – Вдали от внешних стен, там, где его легко охранять, но невозможно обстрелять, как ледохранилище, и подвал уже был пуст, словно ожидая, когда его заполнят. Как маленький карман в жилете.
Я изучал охранников. Как нам пройти мимо них? Что бы мы ни делали, нельзя шуметь, чтобы не привлечь внимание остальных. То, что их пусковые установки были взведены, настораживало. Даже падение могло привести их в действие, а уж борьба – точно.
Кази отстранилась от щели в занавеске, через которую мы подглядывали, и оглядела комнату. Она подошла к гобелену на стене и посмотрела на него.
– У меня есть идея, – сказала она, снимая плащ. Она стянула гобелен и обернула разноцветный шелк вокруг талии.
– Что…
Но она уже переходила к другому предмету, в ее голове созрел какой-то план. Она схватила со стола малиновую ленту и начала подвязывать волосы, рассказывая о своей идее.
– Цвет – лучший из отвлекающих факторов, – сказала она, беря в руки три серебряных бокала, – или что-нибудь блестящее. Оно, как правило, делает почти любого человека глупым как рыба по крайней мере на несколько секунд.
Я начал возражать, но она остановила меня, прижав руки к моей груди.
– Джейс, это и есть вальс при свете дня, о котором мы говорили. Поверь мне. – Каждый мускул на моей шее защемило, но я кивнул, зная, что она не отступит, а поскольку вокруг продолжали раздаваться взрывы, спорить было некогда.
Она ввалилась в фойе, смеясь, неся два кубка в одной руке и делая вид, что потягивает из того, который держит в другой. Она испугалась, когда стражники подняли на нее пусковые установки, а затем начала безудержно смеяться.
– Я не туда попала, да? – прошептала она, будто у них троих был общий секрет.
Я уставился на нее, едва дыша. Охранники нацелились на нее, пока она улыбалась, смеялась и рисковала всем, чтобы спасти людей, которых едва знала.
Один из стражников выругался, не зная, что делать. Оружия при ней явно не было.
– Вы видели где-нибудь Зейна? – спросила она. Кази знала, что это имя привлечет их внимание – он ведь лейтенант. А у него здесь была комната и, возможно, определенная репутация, если найденная ею сорочка что-то значит.
Стражники закатили глаза, обменявшись понимающими взглядами.
– Он сказал, мы встретимся с ним здесь, – хихикнула она, – и, боюсь, я немного опередила его. – Она подняла кубок в качестве доказательства. – Хотите?
Они отошли от двери и подошли к ней ближе. Мой пульс участился. Их пусковые установки все еще взведены.
– Как ты сюда попала? – прорычал один. – Разве…
Кази споткнулась, серебряный кубок ловко выскользнул из ее рук и взлетел в воздух, но она ловко поймала его. Теперь их взгляды были прикованы к ней.
– Вот так удача, да? – сказала она. Она сделала вид, что допивает остатки из своего пустого бокала. – Вообще-то у меня неплохо получается. Зейну всегда нравится. Хотите посмотреть?
– Нет. Пошли. Тебе нужно… – Один отстегнул пусковую установку, прислонил ее к столбу и пошел к ней.
Но Кази начала подбрасывать кубки в воздух, вращая их по дуге все выше и выше, отступая назад, пока охранники подходили ближе. Их глаза следили за кружащимся серебром. «Удобно, – подумал я, – что они одного роста». Так будет проще. Теперь немного дальше. Она подбросила кубок выше, и один из стражников удивленно вздохнул. Они находились уже далеко от двери, один держал пусковую установку в опущенной руке, словно забыв о ней.
Достаточно. Я кивнул Кази.
Она позволила всем кубкам упасть обратно в ее руки.
– Вот ты где, Зейн! Наконец-то! – сказала она, глядя на меня поверх их плеч. Оба повернулись, но в этот момент я взмахнул рукой, и мой меч мелькнул в воздухе. Кази выхватила пусковую установку из рук стражника, и он и его товарищ с глухим стуком упали на пол.
Мы перетащили их тела в комнату на террасе и дали остальным сигнал, чтобы они выдвигались, как только дорога будет чистой. Имара пришла первой. Я приказал ей стоять на страже, пока мы проверяем подвал.
– Скажи остальным, чтобы они ждали нас.
Я осторожно приоткрыл дверь туннеля, ведущего в Даркхом. Солдат там не оказалось, и мы бесшумно прокрались к другому концу. Три бочки стояли возле двери в проход, будто специально. Может, это припасы, которые готовились к отправке в город, чтобы заменить взорванные нами? А может, они предназначались для взрыва хранилища?
Я остановился, уставившись на одну из бочек.
– Забудь об этом, патри, – прошептала Кази. – Заманчиво, но мы не должны замедляться. Попробуешь бежать с одной из них, и мы все погибнем.
«Расскажи мне о звездах», – просит Ниса.
Она говорит не о тех, что на небе, а о тех, что упали.
Аарон Белленджер сказал, что только две упали с небес. Остальные появились в результате гнева человеческого.
Как такое возможно?
Я не помню, как падали звезды. Помню только последующие бури. Дым в воздухе.
Дрожащую землю.
Пылающие небеса.
Поднимающиеся горы.
Бурлящие моря.
Крики людей и крики тех, кто охотился за ними.
Вместо этого я рассказываю Нисе историю, которую поведали мне.
Однажды, давным-давно,
До того, как монстры бродили по земле,
Все звезды тихо сияли на небе,
И великие города, созданные из чудес и света,
Тянулись к небесам, чтобы познакомиться с ними,
Но потом боги послали на землю звезду,
Чтобы уничтожить нечестивцев…
Мы слышим вой падальщиков в конце туннеля.
Они бьются о прутья ворот.
«Мы убьем вас», – кричат они.
Они рычат, как звери.
«Давай вернемся в хранилище, – говорю я. —
Остальную часть истории расскажу тебе там».
– Миандра, 18 лет
Глава пятьдесят девятая
Кази
Я испытывала такой же трепет, когда впервые шла по этому туннелю и не знала, что найду на другом конце. Прижавшись ухом к двери, я прислушивалась к малейшему звуку. Стояла тишина, и я осторожно открыла дверь.
Подвал освещался единственным фонарем, висевшим на стене. Я вышла из потайного хода и посмотрела на вершину лестницы. Дверь закрыта. Я знаком показала Джейсу, чтобы он вышел, а сама шагнула вперед. В первый раз, когда оказалась здесь, обыскивала это помещение в полной темноте. Я не понимала, насколько оно велико и как высоки потолки здесь, а теперь все оно
