– Я свободна, – сказала Аина ап-Аннон. – У меня есть свобода и Хорст. Теперь, если Хорст выполнит все, как нужно, я открою оставшиеся пять врат одновременно.
Ди Марон спал, и дух его витал в пустоте. Ощущение полета было приятным и захватывающим. Сверху земля казалась такой маленькой, но поэт мог видеть все, что на ней есть, в мельчайших подробностях – и деревья, и блестящие зеркальца озер, и колышущиеся под ветром цветы. А потом он внезапно обнаружил, что стоит на берегу одного из тех озер, которые видел с высоты небес, и рядом с ним стоит Раска. Саганка была в белом платье и выглядела необыкновенно красивой.
– Какой сегодня день? – спросил ди Марон.
– Суббота, – сказала Раска. – Завтра будет твой день, Уэр. Видишь, я надела ради тебя самое нарядное свое платье. Я хочу, чтобы ничто не омрачило твоего счастья.
– Почему завтра наступит мой день? Произойдет что-то особенное?
– Завтра ты выполнишь то, для чего Единый послал тебя в этот мир. Помнишь, я говорила тебе, что ты элькадар, избранный? Сегодня избранный встретится с избранными. Воля Единого будет выполнена.
– А что будет потом?
– Потом? – Раска улыбнулась. – А потом я приду к тебе. Ты ведь хочешь меня видеть?
– О да! Я ведь люблю тебя, Раска. Я это понял, когда мы расстались.
– Чего ты хочешь больше всего?
– Обнять тебя. Заглянуть в твои глаза. Испытать вкус твоего поцелуя.
– Обещаю тебе, что твои желания исполнятся. Но не сейчас. Слышишь, тебя зовут?
– ТРЕВОГА!
Ди Марон открыл глаза. В каморке было темно, а внизу что-то громко кричали. За окошком метались огненные сполохи. Поэт вскочил со своего ложа, натянул сапоги и бросился к окну.
По долине шел огненный вал – сотни крошечных огоньков, сотни зажженных факелов в руках воинов приближающейся армии. Вот почему в Ай-Рахе суматоха. Волахи готовятся встретить незваных гостей.
– Будет битва; пусть наши мечи сверкают, как молнии в небе! – процитировал ди Марон собственные строки, сочиненные давным-давно. – Они что же, собираются оставить меня в такой момент в этом клоповнике?
У изголовья ложа поэт отыскал огниво, разжег лампаду и снова вернулся к окну. Лаэданская армия приближалась. Вскоре стало слышно ржание лошадей. В самом Ай-Рахе стало тихо – видимо, воины Рослина уже заняли свои места, готовые оборонять крепость. Эта тишина показалась ди Марону зловещей и томительно долгой.
Он терпеливо стоял у окна и ждал. Лиловая заря сменилась розовой, потом стало совсем светло. Ди Марон наконец-то смог увидеть имперскую армию. Ему показалось, что воинов, пришедших к стенам Ай-Раха, совсем немного. Он увидел разноцветные камзолы роширских стрелков, красную форму гвардейцев, увидел всадников на флангах. Наверное, это только передовой отряд, остальная армия подтянется к крепости позже. Имперские воины гасили факелы и становились в боевые порядки на расстоянии полета стрелы от крепости. Над строем лаэданской армии уже развевались хоругви – голубая с кувшинкой, черный императорский стяг с золотым драконом и незнакомый ди Марону гонфалон с черным крестом на белом поле. Напрасно поэт пытался припомнить, чей это герб. Среди известных ему гербов лаэданских домов чести такого не было.
– Ну, что же вы встали? – прошептал поэт. – Начинайте, задери вас Харумис! Освободите меня поскорее!
Время шло. Солнечные лучи осветили снега горы Десяти дев, и тут над равниной громко и протяжно запел рог. И Ди Марон увидел в окно башни, как из боевых порядков лаэданской армии выехал воин на вороном коне, весь облаченный в белое, будто жрец Единого. Ди Марон почему-то вспомнил свой сон, белое платье Раски и поежился от неожиданного озноба. Воин поднял руку. Ди Марон наблюдал, как роширские стрелки быстро рассыпались цепью и принялись заряжать свои дальнобойные арбалеты.
Над Ай-Рахом раздался боевой клич горцев, эхом прокатившийся по долине. Поэт видел, как со стен Ай-Раха в лаэданцев полетели стрелы. В боевых порядках имперской армии упал один воин, другой – их оттащили в глубь строя. Белый воин махнул рукой, и роширцы дали сокрушительный залп. Бельты вонзались в стены с такой силой, что каменное крошево летело во все стороны.
– Так их! – Ди Марон сжал кулаки. – Еще разочек!
После второго залпа роширцев снизу послышались крики и стоны. Потом стрелы летели с обеих сторон, находя свои жертвы – залп за залпом. А белый воин продолжал оставаться перед строем, и стрелы летали над его головой – он же не замечал их, будто это были не стрелы, а безобидные птицы. Снова пропел рог, и уже красные императорские гвардейцы пришли в движение – часть их двинулась к воротам Ай-Раха. На них тут же посыпались стрелы и камни со стен. Гвардейцы остановились в замешательстве, потом продолжили движение. Часть из них двинулась по склону холма вверх, как раз в сторону башни, где находился ди Марон.
– Ага, сюда! – закричал поэт. – Я здесь!
Красные плащи остановились. Несколько человек покатились вниз, сраженные стрелами. Ди Марон увидел, что роширские арбалетчики развернули фронт в его сторону. Наверное, решил поэт, им отдали приказ прикрыть гвардейцев. Он еще успел удивиться, как же быстро и сноровисто роширцы заряжают свои арбалеты. А потом был залп. Десятки бельтов с пронзительным свистом обрушились на стену и верхушку башни, с которой волахи метали в гвардейцев камни и свинцовые ядра.
Вначале поэт не понял, что случилось. Что-то влетело в окно и толкнуло его в плечо. Он продолжал стоять у окна, но что-то было не так. Потом вдруг небо стало темнеть, закружилась голова. Ди Марон опустил взгляд и увидел торчащий из своего плеча оперенный конец влетевшего в окно шального бельта. Ноги стали непослушными; поэт попятился от окна, потом упал. Квадрат окна еще светился несколько мгновений, а потом стало темно.
Эрл Борнах молча кивал головой, слушая командиров. Первая атака имперцев ничего не дала. они даже не смогли подойти к воротам. Но и защитники Ай-Раха понесли потери. Двухчасовая перестрелка унесла жизни девятнадцати воинов, еще сорок человек ранено. Всех раненых снесли в святилище в центре Ай-Раха, и волхвы сейчас пытаются им помочь. Прибыл парламентер от лаэданцев для переговоров.
– Зовите его, – велел Борнах.
Красный плащ вошел гордой походкой, обвел взглядом собравшихся в комнате горцев.
– Помнишь меня, эрл? – спросил он. – Я Эймар ди Тарк. Мы уже встречались не так давно.
– Я не жалею, что отпустил тебя тогда, близ Колтерса, – Борнах провел ладонью по седой бороде. – Говори!
– Мой командир, доблестный местьер Хорст фон Гриппен, велел мне передать тебе, вождю народа волахов, свои условия. Местьер Хорст не хочет напрасно терять своих воинов. Он предлагает решить дело поединком. Пусть твой поединщик встретится с ним в честном бою. Победите вы, и наша армия уйдет от стен Ай-Раха. Победит местьер Хорст, и вы сдадите нам крепость и сами сдадитесь на нашу милость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
