Воины, находящиеся перед крепостью решили, что это горожане подняли восстание против Хадамарта, и всеобщий возглас ликования вознесся ввысь:
— Амархтонцы за нас! Теперь мы вместе, мы победим!
* * *
Глава Ордена хранителей традиций, литург Теодеций, ценой сорванного старческого голоса, все же сумел выстроить свои когорты в боевое крыло. Отдельные воины еще переругивались между собой, но последствия действий эритов были с горем пополам устранены и полуторатысячное войско Ордена готовилось войти в Амархтон. Оставалось только дождаться, когда, наконец, построят свое войско морфелонцы.
В этот момент внешняя стена Крепости страха задрожала. В трех местах каменные слои начали осыпаться, так что казалось, стена рушится. Но упала только нижняя кладка кирпичей, а за нею — загрохотали и рухнули тайные подземные ворота. Армия Свободы замерла. Из глубин подземелий Амархтона донесся нарастающий многоголосый рык.
— Амархтонские псы! — прокатилось по рядам.
В поле вылетела огромная свора черных высоконогих псов с львиными пастями и хвостами, подобным змеям, взревела и помчалась в атаку. За ними из подземных тоннелей Амархтона выезжали сотня за сотней грозные черные всадники-изолиты, защищенные чешуйчатой броней и развевающимися на ветру мантиями.
— Копья к бою! Стройся! — скомандовал Теодеций чуть дрогнувшим голосом.
Хранителям традиций предстояло первым встретить врага. Поежившись от ожидания схватки, воины воткнули мечи перед собою в землю и выставили большие деревянные щиты, оббитые железом, подняли копья. У многих дрожали руки, чтобы удерживать плотный строй многим не хватало опыта и выдержки. Застывшие глаза воинов смотрели на приближающийся вихрь черных псов. Тварей окутывал темный магический дым.
— Мы не справимся! Копье не убьет эту трехголовую тварь, — шептались воины.
— Трехголовую? У них одна голова… у них крылья… — говорили другие.
И прежде чем кто-то понял, что черных псов каждый видит по-своему, дикая стая подлетела к войскам. Дрожащие руки хранителей удерживали пики вплоть до того мига, когда вражья стая, подняв тучи пыли и швырнув ее в людям глаза, ударила в самый центр ордена. Десятки тварей с визгом напоролись на железные наконечники копий. Оставляя на первом ряду трупы сородичей, стая перевалила как бушующий поток через щиты. Завязался ближний бой, в ход пошли мечи и кинжалы. Зубы псов лязгали о панцирные доспехи хранителей, когти скрежетали о железо.
— Это обман! — вскричал литург Теодеций, первым распознав трюк врага. — На псов наложено заклятие страха! Каждый видит в них то, чего боится! Оставьте их, ровняйте строй!
Вся атака устрашающей на вид стаи оказалась всего лишь отвлекающим маневром, готовящим дорогу коннице. К тому времени изолиты уже выдвинулись из подземелий. Их лица были скрыты под капюшонами мантий, и оттого они выглядели еще более зловеще. Закованные в черную броню лошади жутко хрипели, вздымали головы, выдыхая холодный пар, а их мутные глаза излучали пробирающую до костей жуть, заражающую чувством безысходного одиночества.
Самые отважные сердца содрогнулись от одного вида конных изолитов, ибо в бой шел главный клинок, гордость Владыки Падшего города. Всадники перешли с шага на рысь, затем на галоп и помчались, страшные, неукротимые, с громом и топотом, как ураган, который должен все сокрушить, все смести с лица земли. Перед ними клубился ледяной пар и дрожала земля.
Политарх Феланир и князь Кенодок, стоявшие в эту минуту рядом, все это видели. Видели это и их воины, устрашенные, но вполне готовые к схватке. Если до сего часа политарх еще надеялся, что Армия Свободы победит и без участия его подданных, то сейчас надежды эти рухнули. Пора принять бой.
Политарх с трудом отвел взгляд от черной орды:
— Достопочтенный князь, переведи свою пехоту к когортам Теодеция. Князь, мое войско обойдет врага с двух флангов, мы зажмем их в тиски и раздавим. Мы сделаем это, только ударь их в лоб. Князь, ты слышишь меня?
Но побледневший Кенодок безумно смотрел на несущийся авангард темной армии. И лишь когда от черных всадников до разрозненного крыла хранителей традиций оставалось полминуты скачки, князь оттолкнул своего возничего, сам хлестнул лошадей и закружил на своей колеснице на месте.
— Спасайтесь! — закричал князь, с трудом разжав побелевшие губы. — Теодеций! Спасайте себя и орден, пока вас не смели!
Глава Ордена хранителей традиций, ничего не слыша, шептал молитвы, обреченно сжимая древний бронзовый меч. Мечи из этого материала давно не использовались, только хранители традиций носили это устаревшее оружие, усматривая в нем чудодейственные свойства.
С амархтонскими псами было покончено, но войско хранителей пребывало в смятении. Воины Тихих равнин, привыкшие воевать с набегами тупоголовых арпаков, смотрели на орду конных изолитов как на неотвратимую смерть. Первые шеренги копьеносцев, сплоченные кое-как, дрожали. Сердца отсчитывали последние мгновения жизни.
Объятая холодным свистом северного ветра орда изолитов ударила в дрогнувший корпус хранителей как морская волна в песчаный замок. Деревянные щиты затрещали, жалобно завизжала под ударами палашей панцирная броня. В один миг битва превратилась в кровавое побоище. Черные всадники, плавными и неотвратимыми ударами тяжелых палашей, беспощадно рубили пехоту Ордена, теснили и разделяли группы, преследовали и настигали. То тут, то там из свалки вырывался воин с потрясенным, побелевшим лицом и бежал куда глаза глядят. Следуя своей извечной тактике, изолит заражал душу воина одиночеством и лишь после того — рубил, кромсал, забивая несчастного ударами палаша.
— К бою, к бою! — закричал страшным голосом политарх Феланир, обращаясь к своим южанам, застывшим от одного грозного вида навалы.
За рассыпавшимся Орденом хранителей традиций настал черед морфелонцев. Их войско оказалось еще менее способным к достойной обороне. Дружинники и наемники Кенодока бросились вслед за своим князем, сбив с толку остальных морфелонцев, решивших, что дан сигнал к отступлению. Воцарились суета и неразбериха — гибельная для любой армии. Потеряв руководство, войско морфелонцев утратило боеспособность. Тщетно Феланир послал им в помощь первую, вторую, третью сотню своих меченосцев, тщетным оказалось рвение южан — они влились и рассеялись во всеобщем хаосе, которым теперь повелевали изолиты. Тщетной оказалась стойкость сплоченных вокруг Теодеция хранителей, напрасно многие демонстрировали презрение к смерти, напрасно текли реки крови. Трем дюжим морфелонским секирщикам удалось сбить с коня изолита и сокрушить его под ногами. Четверо копьеносцев-хранителей сообща повергли черного всадника наземь. Однако потери врага шли на единицы, союзников же — на сотни. Даже перед угрозой истребления южане, морфелонцы и хранители не сумели сплотиться в единый кулак. Войска Священного союза дрогнули. Все больше и больше воинов бросали оружие и бежали, бежали, бежали. А за изолитами уже вступали в битву толпы даймонов, опутывая и таща в плен отчаявшихся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
