Читаем без скачивания Полночная чума - Грег Кайзер

— Помогите мне, — повторил свою просьбу Каммлер.

— Es hat kein Sinn mit den Teufel zu sprechen, — произнес в ответ Бринк, повторив по-немецки слова, которые бросила Аликс Волленштейну. С дьяволом не ведут разговоров.

— И что теперь? — спросил Эддисон, не обращая внимания на раненого Каммлера.

Бринк помог Аликс встать на ноги. Она непременно выживет. Она сильная. Эддисон поможет им найти место, где они могут временно спрятаться, сарай или крестьянский дом. Там они пересидят пару дней, пока на побережье будут кипеть бои. Он сделает ей еще три укола Волленштейнова антибиотика, а к тому моменту, когда у него самого появится кашель, они уже доберутся до Англии, где в их распоряжении будет полученный Кейт актиномицин. И тогда у него появится надежда, что тогда, в Дакаре, Мортон ошибся в том, что касалось чернокожей девочки.

Затем он вынет из чемоданчика намокшие, порванные записи Волленштейна и шаг за шагом, насколько это будет, возможно, пройдет по стопам злого гения. Он произведет антибиотик, die Tiefatmung, причем в больших количествах, чтобы спасти тех, кто, возможно, вдохнул заразу, рассеянную самолетом, который Волленштейну удалось поднять в воздух. Но он приложит также все усилия к тому, чтобы этот антибиотик излечивал от чумы и негров в Дакаре, и индусов в Бангалоре, и, может, даже больных туберкулезом голландских, немецких и норвежских фермеров в Южной Дакоте. Нет, конечно, он не ждет, что его станут превозносить как героя, потому что пять минут его славы уже позади. Утешает хотя бы то, что тысячи исцелившихся перетянут чашу весов, и совесть простит ему того одного, которого он убил здесь, во Франции, и того, кого он намеревался убить в Англии.

Primus non nocere. Главное, не навреди. Но будет ли теперь работать этот принцип? Кто знает.

Бринк посмотрел на евреев — тех восьмерых, что стояли рядом с бараком, от которого несло точно так же, как от грузовика в Чичестере. Они тоже поедут вместе с ним. Бринк пощупал руку Аликс, та снова была теплой и сухой. Аликс ответила ему слабой улыбкой, той самой, которая делала ее такой хорошенькой.

Эпилог

Пилот Оливер Бриден бросил взгляд мимо крыла и в лунном свете увидел великую армаду, что растянулась поперек Ла-Манша. Голова ее уже упиралась в нормандский берег, в то время как хвост раскинулся веером далеко позади, между Саутгемптоном, Портсмутом и Плимутом.

— Ты только посмотри, Олли, какое чертово скопище кораблей там внизу! — раздался в наушниках голос напарника.

— Ты лучше следи за экраном, Тик! — ответил Бриден. — Глазеть вниз может лишь один из нас.

Тик не ответил, лишь вздохнул в микрофон, и этот его вздох прозвучал в наушниках Бридена оглушительным шорохом. Он снова посмотрел в окно, выискивая глазами среди облаков и лунного света красные точки, но так ничего и не увидел.

В следующий миг в наушниках раздался щелчок, затем снова воцарилась тишина, и наконец новый щелчок. Интересно, что за диспетчер дежурит сегодня внизу, подумал Бриден.

— Вас преследуют. Разверните машину на три-два-пять, — раздался в наушниках ровный, спокойный голос.

Черт. Немцы сумели сесть им на хвост. Ну кто бы мог подумать!

— Разворачиваемся. Смотри, чтобы тебя не вырвало, — сказал Бриден Тику. Он плавно повернул самолет влево, описывая широкую дугу. Не хотелось бы, чтобы его оператору сделалось дурно, пока тот будет наблюдать в трубу у себя между колен. Бриден нажал кнопку виброфона.

— Земля, вас понял. Дистанция один-три, курс три-два-пять.

Он проследил глазами, как игла компаса сдвинулась с отметки 120 к 90, а потом к 0 и 360. Он отпустил хвостовой руль, и компас тотчас замер на отметке 325. Как только машина легла на заданный курс, Бриден включил двигатель на полную мощность, и его «москито» полетел в Англию.

— Это ты, Барри? — спросил он у наземного диспетчера, известного благодаря своему бархатистому голосу у летчиков как Королева. Разумеется, большинство называло его этим прозвищем за глаза, особенно те, кому дороги были их лица. — Что нового, Барри?

— Он только что появился, — ответил тот. — Летит курсом три-два-пять, расстояние один-два.

Невидимый самолет, который они преследовали, никак не мог быть немецким. Нет, здесь явно что-то не так. Потому что, будь это немец, то, увидев корабли, он тотчас бы развернулся и взял курс назад на Францию, чтобы успеть поднять по тревоге тамошнюю немецкую авиацию. Именно по этой причине они с Тиком сейчас в воздухе, вместе со всей остальной эскадрильей, и одному богу известно, сколько еще ночных истребителей взмыло ввысь. И все с единственной целью, чтобы ни единая немецкая душа не догадалась про их большой секрет.

Наземные радары порой неверно определяли высоту полета. Бриден опустил нос самолета вниз и принялся следить за показаниями альтиметра.

— Сидим у него на хвосте, Тик, — сообщил он напарнику, нажав кнопку виброфона. — Расстояние один-два, идем на снижение.

— Примерная скорость один-два-ноль, — шепнул ему в ухо Барри, он же Королева.

— Ползет как черепаха, поганец, — буркнул сидевший позади Тик. Впрочем, его голос тоже прозвучал через наушники. — Может, это заблудилась какая-нибудь из наших «Дакот»? Или у нее вышел из строя мотор?

Бриден мысленно с ним согласился. С такой скоростью мог лететь только грузовой самолет, причем такой, у которого отстрелен радар, и потому он не опознается на экране Барри как свой. Именно по этой причине правила запрещали вести огонь по самолету без визуального контакта, тем более в такую ночь, как сегодня, когда небо в буквальном смысле кишит бомбардировщиками, «Дакотами» и планерами.

— Курс три-четыре-ноль, расстояние ноль-восемь, высота два, — послышался в наушниках голос Барри, после чего вновь стало тихо.

Продолжая смотреть в лобовое стекло, Бриден повернул самолет вправо. Он окинул взглядом небо — от линии горизонта до высоты, на которой летела его машина, — пытаясь обнаружить любой движущийся объект.

— Курс три-четыре-ноль, расстояние ноль-пять, высота два, — доложил тем временем бархатный голос Барри. — Он вот-вот пересечет линию.

Бриден отлично знал, где находится: восточнее Борнмута, а темная масса слева и чуть сзади от него — это остров Уайт. Если у «Дакоты» неисправен мотор, то она скоро начнет сбрасывать высоту в поисках места, где можно приземлиться, а значит, исчезнет с радара Барри.

— Я его потерял, — произнес тот невозмутимо-умиротворенным тоном. — Похоже, он пошел на посадку.

Этого еще не хватало, подумал Бриден.

— Тик, ты его видишь? Куда он подевался?

Оставалось лишь надеяться на то, что Марк на самолете Тика обнаружит неизвестный самолет, несмотря на то что радар Барри его потерял. По крайней мере на их стороне высота.

Увы, вместо ответа Тик лишь прочистил горло. Они уже давно летали вместе, и Бриден прекрасно знал, что этот звук не означает ничего хорошего.

— Нет, Олли, но я его не вижу. Ты уж извини.

Бриден тотчас уменьшил мощность двигателей — не дай бог, они проскочат в темноте странный самолет — и вновь вгляделся в темноту. Слава богу, ночь выдалась лунная. Кто знает, вдруг им повезет и они заметят его без всяких радаров. И Бриден продолжал вглядываться в ночное небо.

Самолет выдало пламя — дрожащая голубая точка где-то внизу. Должно быть, кто-то из наших, подумал Бриден, вот фрицы — те мастера снижать яркость пламени. Он не мог припомнить случая, чтобы немецкий самолет оставлял после себя заметный шлейф выхлопа.

— Я его вижу! — воскликнул Тик и облегченно вздохнул.

«Дакота» летела на высоте полутора-двух километров, и Бриден нырнул в пике. В ярком лунном свете точка вскоре превратилась в небольшой квадрат, затем в крест. И, как и в самом начале, пламя не давало ему скрыться из виду. Они шли на сближение слишком быстро. Бриден до этого летел высоко, и сверху было хорошо видно, как самолет медленно пересек береговую линию, тонкую полоску, разделявшую воды Ла-Манша и сушу. А в следующий момент Бринк понял: это не «Дакота». Где, спрашивается, ее закругленные крылья и тупой нос? Вместо «Дакоты» его глазам предстал «юнкерс», трехмоторный летающий ящик. На таких люфтваффе перевозило припасы и десантников. Десантники. Не слишком ли поздно десантироваться в Англии? И вообще, куда они там могут прыгать? Неужели на Вест Виттеринг? Потому что именно этот крошечный городок сейчас у «юнкерса» под крылом.

Кстати, летела «железная Энни» всего на двух моторах. Тот, что располагался справа, явно не работал. Это из него вырывалось пламя, и причина этого пламени, которое из синего неожиданно становилось оранжевым, затем снова синим и которое лизало кожух, неожиданно скрылась в моторе, чтобы затем вновь вырваться на свободу ярко-желтым цветком. Кто-то явно подстрелил самолет и вывел из строя мотор. А поскольку у «юнкерса» портативные огнетушители не были предусмотрены, то немчура на его борту оказалась в незавидном положении.