Связь между ними ощущалась так остро, что, казалось, он мог пощупать эту нить руками. Мария отвела взгляд.
— Твоя карета не понадобится. Завтра я перееду в дом моего дяди, чтобы жить с семьей. Мы отправимся в Хартли недели через две или около того, но тогда мы воспользуемся каретой моей матери. В течение многих лет они жили в своем доме на территории поместья маминого брата. Наверное, это хорошее поместье и славный дом, но мама мечтает пожить в своем собственном поместье, в своем собственном доме. — Мария засмеялась. — Я уже привыкла считать Хартли моим, так что мне придется попридержать язык, когда мама станет наводить там свои порядки.
Адам подозревал, что конфликты все же будут, если учесть, что Мария уже давно сама распоряжается своей жизнью. Но они справятся — любовь послужит смазкой, и все пройдет гладко, надо думать.
— А как же Джулия? Я с удовольствием отправлю ее домой с горничной из Эштон-Хауса, чтобы составила ей компанию в поездке.
Мария покачала головой:
— Джулия тоже покинет Эштон-Хаус и переберется к нам. Поскольку большую часть времени она проводит с бабушкой, она никому не помешает.
Итак, Мария поживет в Лондоне, но только у него не будет возможности видеть ее каждый день. Но даже если так, это все еще хорошо. Адам подошел к буфету с напитками.
— Я плохо исполняю свои обязанности хозяина. Хочешь хересу?
— Да, пожалуйста. — Она взяла наполненный им бокал, тщательно следя за тем, чтобы пальцы их не соприкоснулись. — С учетом того, сколько приедет гостей, у тебя не будет и минуты отдыха.
— Через несколько минут меня заменит Холмс. — Адам налил себе хереса, не сказав, что он пришел сюда пораньше в надежде, что они смогут немного побыть вдвоем. — Примерно через пятнадцать минут лакеи принесут подносы с изысканными крохотными закусками. Это идея миссис Холмс. Многие гости незнакомы друг с другом, поэтому кажется разумным предоставить каждому возможность побыть в непринужденной обстановке, освоиться, познакомиться друг с другом, прежде чем каждый займет свое место за столом.
— Мудрый план. — Мария подняла бокал, едва пригубив вино. — Еда и напитки всем поднимут настроение.
Их уютной беседе наступил конец, когда в гостиную вошли тетя Джорджиана и Хэл. Переключив внимание с Марии на всю свою прочую жизнь, Адам подошел, чтобы приветствовать первых прибывших гостей.
— Добрый вечер. — Он пожал руку Хэлу и уважительно поклонился тете. Она увидела Марию, и на лице ее отразилось раздражение. Ей досаждало то, что эта выскочка все еще находилась здесь, в Эштон-Хаусе.
— Вы не получали никаких известий от Дженни? Я надеялся, что она к этому времени вернется.
— Ее задержало недомогание. По крайней мере она так говорит. — Тетя его ласково улыбнулась. — А я думаю, что она не хочет с тобой видеться, пока к ней не вернется ее обычная привлекательность. Лихорадка дурно отражается на цвете лица, появляется болезненная бледность.
— Она должна знать, что для меня это не важно. — Это, как он осознал, соответствовало истине. Ему всегда нравилась Дженни. Возможно, он ее любил. — Надеюсь, она скоро приедет в Лондон.
— Непременно, — сказал Хэл. — Не в характере Дженни пропускать что-нибудь интересное, так что она наверняка скоро объявится.
Мать его нахмурилась:
— Она не должна рисковать своим здоровьем. У вас с ней еще целая жизнь впереди, чтобы наслаждаться обществом друг друга.
Беседа перешла на общие темы с прибытием Мастерсона и Керкленда. Рэндалл и Джулия вошли вместе, хотя скорее всего одновременность их появления была простым совпадением, поскольку они не смотрели друг на друга и друг с другом не разговаривали. Адам решил, что они встретились на лестнице, когда спускались из своих комнат.
Следом приехали Таунсенды. Мария поднялась им навстречу с радостной улыбкой. Все присутствующие мужчины уставились на Сару.
— Господи, да тут две Марии! — воскликнул Уилл. Он поклонился Саре и ее матери. — Как случилось, что английским мужчинам так повезло?
Сара покраснела, а Мария засмеялась.
— Ну, кто говорит, что чудеса бывают только в сказках? Я лишь сегодня узнала, что у меня есть сестра-близнец! Позвольте представить моих родителей, мистера и миссис Таунсенд, и сестру мисс Сару Таунсенд.
С ангельской кротостью Мария продолжила знакомить гостей, представляя родителям и сестре каждого из присутствующих. Джорджиана Лоуфорд хмуро посмотрела на Чарлза:
— Вы приходитесь родственником графу Торрингтону?
— Он мой брат, — ответил Чарлз, смотревшийся аристократом до мозга костей. — Меня довольно долго не было в Лондоне, но я счастлив вновь вернуться домой.
Джорджиана еще сильнее нахмурилась, взглянув на Марию, которая, как неожиданно выяснилось, занимала вполне респектабельное положение в обществе, будучи внучкой и племянницей графа. Женщина с таким статусом, по меркам высшего света, вполне достойна была стать герцогиней, что превращало Марию в еще более реальную угрозу будущему ее дочери. Тетя Адама не слишком верила в порядочность своего нечистокровного племянника. Герцог-полукровка вполне мог предать Дженни.
Адам вспоминал, всегда ли у тети был такой дурной характер. Она никогда не относилась к нему с теплотой, но пожаловаться ему было не на что. По крайней мере до той поры, пока не умер ее муж, а его дядя.
Последними приехали Стиллуэлы — всем семейством, включая троих детей. Люсию, вчерашнюю школьницу, переполнял восторг. Она впервые присутствовала на таком высоком собрании взрослых людей.
Адам с улыбкой подошел к матери и поцеловал ее в щеку. Она тоже светилась от счастья. В своем расшитом золотом малиновом сари она выглядела очень юной и необыкновенно красивой.
— Мой красивый сын, — тихо сказала она. — Стоило обогнуть пол-Земли, чтобы найти тебя.
Поприветствовав генерала и своего брата и сестер, Адам обратился ко всем остальным гостям:
— Мне представилась высокая честь представить мою мать, недавно прибывшую из Индии, и моего отчима, генерала Стиллуэла. И еще моих сестер и брата, леди Кири Лоуфорд и Люсию и Томаса Стиллуэлов.
— Эш, как тебе удалось собрать столько красивых леди в одном месте? — с жаром воскликнул Керкленд. Глядя на Кири, он поклонился.
— Скажем спасибо двум красивым матерям, которые родили таких дочерей. Давайте поднимем бокалы за дам! — Адам взял бокал, приветствуя Лакшми, а затем Анну Таунсенд. Все последовали его примеру.
Тетя Джорджиана с трудом сдерживала раздражение. Злобно прищурившись, она смотрела на Лакшми. Адаму было знакомо это выражение. Ей претила необходимость находиться в одной компании с человеком, которого она считала ниже себя. Точно так же она порой смотрела на него. Хотя человек воспитанный и взрослый должен бы уметь сдерживать свои эмоции и не демонстрировать неприязнь столь откровенно.
