Великий магистр решил, что рыцари должны держаться и умереть на своих местах, поклявшись друг другу, что не сдадутся.
Ворвавшиеся 24 июня в Сент-Эльмо турки обнаружили лишь несколько раненых воинов, сидевших на табуретках с мечами в руках. Турки не пощадили никого. Взбешенные большими потерями, они раздели трупы рыцарей, вырезали на них кресты и сбросили их в воды залива.
Драгут оставался в сознании до тех пор, пока не узнал о взятии форта. Он был самым выдающимся из турецких капитанов в Средиземном море, единственным среди них, не знавшим поражений. Его гибель не могла не сказаться на экспансии турок в морях.
А флот поддержки все не показывался. Обещали, что он прибудет в середине июня. В конце месяца к дальнему берегу острова причалила единственная галера с менее чем сотней рыцарей и их доброжелателей. Они вышли в море на своем судне, раздраженные медлительностью вице-короля Сицилии, с которой тот формировал в Мессине флот поддержки.
Благодаря туману и чуду этот небольшой отряд пробился ночью через боевые порядки турок и явился к де ла Валетте в Борго. Прибывшие рассказали магистру, что папа Пий IV выделил деньги на операцию по деблокаде Мальты, что испанцы обещали помочь мальтийцам, что в Мессину даже отправились добровольцы, но ни одного из них не взяли на корабль, так как вице-король Испании в Сицилии не желает выходить в море без эскорта военной эскадры, более мощной, чем турецкая. Истина состояла в том, что слишком много правителей было запугано. Теперь вице-король обещал отправиться к Мальте «в один из июльских дней».
Паруса его эскадры с Мальты заметили лишь 5 сентября.
Семьдесят три дня крепость де ла Валетты выдерживала артиллерийскую бомбардировку, уже разбившую вдребезги форт Сент-Эльмо. С высот позади города турки вели огонь прямой наводкой по улицам, пока их военные строители обеспечивали пути подхода к стенам крепости. «Бомбардировки производились, – повествует Ноллес, – с четырнадцати позиций. По городу били семьдесят больших орудий, включая три особенно мощных василиска. Турки окружили город линиями бастионов, траншей и высот, с которых день и ночь беспрерывно обстреливали городские кварталы и замки Сент-Мишель, Сент-Анжело. Они разрушили стены города и другие фортификационные сооружения, а жилые дома довели до такого ужасного состояния, что внутри них вряд ли осталась хоть одна живая душа».
Военные строители Мустафа-паши подвели дорогу к одному из фортов. Хасан, сын Барбароссы и, как отец, бейлербей Алжира, предложил перетащить галеры по суше в бухту позади фортов и атаковать их с моря. Затея обернулась полной потерей экипажей галер. Суда были потоплены или оставлены дрейфовать, их команды не имели возможности отойти. Турок рыцари в плен не брали.
Салих Раис, сын капитана, помогавшего в свое время Барбароссе, совершил внезапный налет с небольшим отрядом. В затишье отряд подкрался к бастиону. Пять защитников, спавших в развалинах бастиона, проснулись и сумели отбить атаку турок до подхода рыцарей.
Турецкие пловцы, прихватив с собой топоры, попытались подобраться к цепи, перекрывавшей вход во внутреннюю бухту, и перерубить ее. Однако встретили мальтийских пловцов с ножами в зубах.
Каменистая почва не позволяла рыть шурфы для подрыва стен крепости. Но по приказу сераскера у стены одного бастиона была выдолблена шахта для взрывного устройства. Его взрыв повредил стену. Немедленная атака турок через воронку была сорвана защитниками бастиона, устроившими засаду. Прокладка тоннелей сквозь каменистую почву производила много шума, защитники крепости вовремя определяли направление тоннеля и создавали на его пути новые укрепления.
И все же Мустафа-паша, не считаясь с потерями, знал, что каждый бой понемногу ослаблял рыцарей. В конце августа была произведена серия подрывов стен крепости и сераскер сам возглавил штурмующие колонны в золоченых доспехах. Однако атакующие не смогли пробиться через проломы. Сераскер с солдатами был отброшен в воронку от взорванного боезаряда. Там они до наступления темноты отбивали вылазки христиан и только ночью отползли к своим траншеям.
После этого штурма помощники де ла Валетты подсчитали потери. Больше у рыцарей не было сил, чтобы держать оборону по всему периметру крепости. Было высказано предложение переместить священные реликвии, личные ценности рыцарей и остатки запасов продовольствия в замок Сент-Анжело и подготовить эвакуацию всего этого оттуда.
Великий магистр выслушал предложение и сказал, что понимает мотивы, но не может с ним согласиться. До сих пор мальтийцы и наемные солдаты сражались хорошо, но если они узнают, что рыцари, их предводители, готовятся к эвакуации из крепости, то падут духом. Солдат не будет сражаться, узнав, что его командир сбежал с поля боя. Поэтому де ла Валетта приказал, чтобы на защиту проломов были брошены все силы, кроме артиллеристов, ведущих огонь из тяжелых орудий.
К концу августа турки усилили атаки на проломы. Потеряв половину своих людей убитыми, ранеными или больными, Мустафа-паша тем не менее понимал, что нельзя ослаблять натиск. «Турецкий генерал Мустафа, – повествует Ричард Ноллес, – полагая, что нет человека столь сильного и выносливого, которого нельзя было бы сломить, решил не давать осажденным передышки. Он приказал своим солдатам вновь атаковать проломы крепости Сент-Мишель».
В эти несколько дней фанатичная ярость атакующих не смогла, так же как при штурме форта Сент-Эльмо, сломить боевой дух защитников. Впервые за несколько поколений турецкие аскеры столкнулись с противником, превосходящим их по силе духа и не оставлявшим своих позиций под угрозой смерти.
Мустафа-паша помнил Сент-Эльмо. Он решил не растрачивать силы на атаку одного пролома и подготовить общий штурм города на всех направлениях. В этом случае нашлись бы места, не защищенные рыцарями. И назначил штурм на 7 сентября.
Но 5 сентября сераскер узнал, что к северному побережью острова подошла эскадра христиан из Сицилии. У него в тылу началась высадка войск поддержки рыцарей.
Сераскер остановил осаду, сжег осадные механизмы и лагерь. Затем переправил легкие пушки на корабли, оставив лишь двадцать четыре тяжелых осадных орудия. Пока рыцари вывешивали свои стяги на башне Сент-Анжело, турки сожгли сорок кораблей, на которых уже не было команд, и ушли в море.
Однако они не оставили попытки добиться успеха. Выйдя из зоны видимости со стороны города, турецкие корабли повернули к восточному берегу острова и высадили там семьсот боеспособных солдат. Сераскер повел их на перехват колонны сил поддержки, двигавшейся в направлении города.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
