– Нет, конечно. – Шпора горько рассмеялся. – Это только первая часть испытания. Есть еще вторая, и Эли уверен, что я с ней не справлюсь.
– Что это значит?
– В этом году я участвую в скачках, помнишь? Все говорят, что Гейтс заплатил многим участникам, чтобы они столкнули меня в реку. Они скачут не ради победы. Призовая сумма – пустяк по сравнению с тем вознаграждением, которое они получат, если разделаются со мной.
– Он хочет убить тебя?
– Скорее, покалечить. Не в его интересах, чтобы Годспелл провела в браке полчаса. Могут возникнуть проблемы с вступлением в права наследства, если она станет вдовой прежде, чем высохнут чернила на брачном контракте. Я думаю, Эли очень хорошо проконсультировался у Жиля.
Эллен смотрела на него, не понимая.
– Дело в том, что в программу внесли изменения, – спокойно пояснил Шпора. – Гейтс не просто объявит о нашей помолвке. На празднике состоится церемония бракосочетания.
– Нет! Не может быть!
– Представь себе! Немного скоропалительно, быть может, но с нотариусом все согласовано. Викария, правда, не будет. Но уж от похорон ему не удастся отвертеться. Давненько викарий не открывал фамильный склеп Константинов. – Непонятно было, к чему относится ирония Шпоры: к смерти матери или к своей собственной.
Эллен прижала ладони к губам.
– Само собой, это большой секрет. Если мы хоть словом обмолвимся, Эли нас обоих пристрелит.
– Но почему ты согласился участвовать в этих скачках?
– Сначала мне было все равно – жить или умереть.
– А теперь?
– А теперь Рори подобрал мне прекрасную лошадь. И я буду скакать не ради моей жены или мамы и даже не ради бедняги Бевиса. – Он сжал ее лицо в ладонях. – Я буду скакать ради тебя.
– Но меня там не будет!
Он взглянул на заходящее солнце.
– Мне пора.
– Ты не можешь так вдруг уйти после всего, что сказал!
Шпора закрыл рот Эллен поцелуем, и в нем потонули и ее слезы, и протест, и испуг, и растерянность.
– Придешь сюда завтра в это же время? – спросил Шпора.
Она кивнула.
– На этой неделе состоятся Аскотские скачки, так что мне, наверное, удастся вырваться из-под надзора на пару часов.
Он поднял стопку свитеров, сложенных на пне, и стал их натягивать один за другим.
Каждый день, пока продолжались приготовления к празднику Эли и свадебной церемонии, влюбленные встречались возле Речного каприза.
Несмотря на опасность, Шпора, казалось получал удовольствие от своего маскарада, а Эллен от души смеялась, глядя на него. Он умудрялся выглядеть сексуально даже в ярко-розовой вязаной кофте и шапочке с кисточкой. Отсмеявшись, она дрожащими от нетерпения руками раздевала его.
Они плавали в реке под защитой плакучей ивы, занимались любовью и разговаривали. Он собирал ее слезы в пригоршню и говорил, что готов умереть ради нее.
– Господи, да не хочу я, чтобы ты умирал! Я хочу, чтобы ты жил!
– Я буду любить тебя вечно, даже если до конца жизни проживу с Годспелл.
– Господи, да не хочу я, чтобы ты жил с ней! Хочу, чтобы ты жил со мной. Давай уедем вместе.
– Я не могу уехать сейчас.
– А я не могу остаться.
Они лежали раздетые, никому не видимые в высокой траве, а Сноркел устраивалась на их одежде и сторожила, чтобы предупредить о приближении прохожих.
В последний вечер перед праздником Шпора прибыл не на велосипеде Шерри, а верхом.
– Это Белая Зависть, – представил он Эллен чистокровную красавицу серой масти с белой гривой.
Девушка погладила сильную белую шею и попросила лошадку выручить завтра своего седока.
– Так ты придешь на скачки?
Она молча сняла перстень с печаткой и протянула ему.
– Оставь его у себя, – сказал Шпора.
– Я не умею прощаться. И возвращаться, если ушла.
– Я знаю. Я найду тебя. Обязательно найду тебя, рано или поздно, клянусь.
– Вот, держи. – Эллен протянула ему конверт. – Это авиабилет на твое имя.
– Ты же знаешь, я не могу уехать!
– У меня остались еще два желания. Вот они. Ты можешь выбрать любое. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты уехал со мной завтра. Если же нет, то я хочу, чтобы мы с тобой никогда не встречались. Решение за тобой.
18
Пышные приготовления к празднику Эли Гейтса продолжались всю неделю. Ярко раскрашенные блестящие фургоны то и дело подкатывали к его дому, из них выскакивали люди в комбинезонах, которые чистили, мыли, жарили, варили, возводили и украшали.
Фили регулярно заходила после прогулок с Гамлетом к Эллен, занятой подготовкой к отъезду, и докладывала, как идут дела.
– Сегодня выгрузили по крайней меру штук тридцать стульев, выкрашенных золотой краской, – возбужденно рассказывала она утром в день праздника. – Надеюсь, Эли не собирается читать проповедь.
Похоже, Фили ни сном, ни духом не ведала о том, что гвоздем праздника будет свадебная церемония. Эллен не стала рассказывать ей и о своих вечерних встречах со Шпорой, хотя понимала, что та догадывается о них. После возвращения из Кента Дилли каждый день ходила в Спринглоуд заниматься верховой ездой, чтобы видеть Рори, и сообщала матери, что Шпора ведет себя очень странно: переодевается и куда-то уезжает на старом велосипеде. Фили предрекала, что Шпора в ближайшее время сойдет с ума, на старый добрый манер, следуя примеру Гранвилля Гейтса, а отъезд Эллен неизбежен. Во время своих визитов к подруге о Шпоре Фили не заговаривала. Предстоящий праздник занимал, казалось, все ее мысли, а что касается отъезда Эллен, то она изо всех сил делала вид, что он ее не волнует.
– Могла бы одолжить Эли несколько стульев, – заметила Фили, слоняясь по Гусиному Дому и рассматривая ярлыки на мебели. – Должна тебе сообщить, что ты чудовищно организованная личность. Уверена, у тебя до отъезда еще останется вагон времени, чтобы сходить на праздник.
У Эллен в горле застрял комок, и она не смогла ничего даже промычать в ответ.
– Не забудь, Дилли купила бутылку шампанского, чтобы проводить тебя. Потратила почти все свои сбережения. Так что ждем тебя. Ты должна зайти, хоть лопни. – Фили наклонилась к Сноркел за мячиком, который та принесла. – А тебе, моя девочка, придется перебраться на новое местожительства. Мы проводим мамочку навстречу приключениям, а ты поживешь у меня! Ведь поживешь у меня, правда? Ну конечно, ты согласна!
Собака восторженно лаяла.
Эллен отвернулась, чтобы спрятать слезы.
Фили категорически заявила, что забирает колли к себе: у Сноркел с Фили – одинаковое чувство юмора, а с Гамлетом – сумасшедший роман. Конечно, это сняло камень с души девушка, но не облегчило горечи расставания.
Эллен очень хотелось попрощаться с Финсом, но черно-белый охотник был по-прежнему в бегах. Она утешала себя тем, что он, несомненно, жив и здоров, чего и ей желает: каждое утро кот оставлял для нее на крыльце часть своей добычи. Сегодня это были три мышки-полевки и жирная крыса. Может быть, летом в Оддлоуде и можно неплохо прожить на вольных хлебах, но зима – совсем другое дело.
