Ее затянувшееся молчание заставило его нахмуриться и шагнуть к ней. Сильно ее тряхнув, он прорычал:
– Ты понимаешь хоть что-нибудь из того, что я тебе говорю? Если бы этот корабль принадлежал мне, мы бы приняли бой, но у Микера нет орудий, чтобы сопротивляться берберам, и он твердит, что отвечает за жизнь всех, кто ступил на борт его судна. Поэтому он собирается сдаться. Тебе понятно, что из этого следует?
Она уже дрожала у него в руках, но обращенный на него взгляд ее горящих золотым огнем глаз был бесстрашен.
– Ты тоже собираешься сдаться?
Оба почувствовали, как бриг сбавляет ход, свертывая паруса. В следующее мгновение он содрогнулся от киля до кончиков мачт.
Мариса продолжала смотреть на Доминика немигающим взглядом. Ей показалось, что она прочла в его глазах сожаление. Выпустив ее, он хрипло проговорил:
– Я не сошел с ума и не стремлюсь к самоубийству. Мне уже приходилось сиживать в тюрьме и таскать кандалы пленника. Я выжил только потому, что у меня всегда хватало ума склонить голову, когда не оставалось другого выхода. Тебе тоже неплохо усвоить этот урок. Во всяком случае, они больше не продают пленных женщин с молотка. Вернее, делают это гораздо реже, чем прежде. Помни: если ты будешь настаивать на своем и проявишь смелость, они тебя не тронут, потому что будут надеяться на выкуп.
– А мне казалось, что тебе нравится, когда меня бьют и унижают, – прошептала она. – Сам ты делал и то, и другое. Не понимаю, почему теперь моя участь так тебя заботит.
Ей показалось, что он отпрянул, не зная, как ответить на вопрос, который читал в ее глазах. Но по борту «Мари-Клер» уже скребли железными баграми, на палубе поднялась беготня, раздались крики. У Доминика не было времени снова надеть маску безразличия, поэтому он ответил, кривя в улыбке рот:
– Когда тебя мучаю я, это совсем другое дело. Считай, что у меня, возможно, было время вспомнить, что при нашей первой встрече ты была всего-навсего ребенком, разыгрывавшим цыганку. С тех пор ты по крайней мере сумела проявить силу воли. Ты напоминаешь мне… – Он осекся и поспешно поднес ко рту ее безжизненную руку ладонью вверх. – Мы оба выживаем при любых обстоятельствах, – проговорил он неожиданно ласковым голосом так, что она подумала, что ослышалась. Он засмеялся и удивил ее еще раз, поцеловав в губы. После этого он выбежал из каюты, захлопнув за собой дверь.
Часть 3
БЛАГОУХАННЫЕ ДНИ
Глава 32
Камил Хасан Раис, капитан турецких янычар, был, несмотря на молодость, вторым по важности человеком после самого паши. Поговаривали даже, что Камил, подчиняясь самому турецкому султану, является истинным владыкой средиземноморской крепости Триполи.
Сейчас у него был приступ бешенства, о чем, правда, знала лишь его сестра Зулейка. Он расхаживал по роскошной комнате с множеством окон, пощипывая свою короткую бородку.
– Меня желает видеть Мурад Раис? Не воображает ли он, что мне неизвестны его последние подвиги? Мало того, что он пиратствует в Атлантике, прячась под марокканским флагом, так теперь он притащил на хвосте этих дерзких американцев, чтобы они шныряли по нашим водам, – и все из-за похождений, которыми он теперь хвастается! Они захватили «Мирбоку» – говорил ли я тебе об этом? Наши сторонники в Марокко задавлены, а их жалкий султан клянчит мира у собак-американцев, оставляя нас один на один с врагом!
– Пускай об этом беспокоится его величество паша, – обмахиваясь веером, проговорила Зулейка примирительным голосом. – Мы вправе нанести ответный удар. Они не только отказываются платить нам долги по договору, подписанному их же президентом, но имеют наглость нас беспокоить! Помнишь, что было, когда они захватили «Триполи», обстреляв корабль без предупреждения? Если Мурад Раис прибег к коварству, он поступил верно. Тебе, брат мой, следовало только поддержать его.
Внезапно он остановился, продолжая задумчиво пощипывать бородку. Сестра безмятежно наблюдала за ним, пока на его физиономии не появилась невольная улыбка.
– В который раз я понимаю, что правильно поступил, вызвав тебя, бесценная сестрица, и предложив управлять моим домом. Недаром наша матушка говорила, что тебе следовало родиться мужчиной. Ты считаешь, что мне лучше его пригласить? И принять у него дары от имени паши? Наверное, ты права! Он молодец, что сумел пробраться так далеко, несмотря на блокаду. Он привел нам новый корабль, новых рабов. К тому же он – зять паши. Мне так или иначе придется иметь с ним дело.
Продолжая улыбаться, Зулейка преувеличенно спокойно наблюдала за братом, в котором души не чаяла. Он был строен, быстр и красив – красивейший из ее братьев. Поступив в янычары, он принял обет не прикасаться к женщинам, пока не отвоюет свой трехлетний срок, и отдал предпочтение молодым людям, но сестра не находила в этом ничего предосудительного. В их обществе это было в порядке вещей. Ее брат был могуществен и богат. Вскоре он собирался принять новый трехлетний обет, а она – управлять его домом, пока он не взлетит еще выше.
– Я приму его, – решил Камил и ласково добавил: – Хочешь понаблюдать за нашей встречей из-за ширмы? – Удаляясь, он насмешливо бросил из-под дверного свода: – Если да, то поторопись! Сама знаешь, как нетерпелив Мурад Раис.
Мурад Раис, шотландец-ренегат, именовавшийся прежде Питером Лайслом, был сильно встревожен и торопился покончить с официальной церемонией. Завершая свою последнюю дерзкую вылазку, он триумфально вошел в гавань Триполи на захваченном американском судне и был вправе ожидать назначения адмиралом триполитанского флота, о чем заранее объявил паша, его тесть. Но вместо паши, который отправился охотиться в пустыню на целую неделю, он застал холодного молодого турка Камила и теперь был вынужден приносить ему клятву верности.
Впрочем, Мурад достаточно долго прожил среди арабов и турок и научился рассуждать, как они. При появлении в просторной комнате по его лицу нельзя было догадаться о душившей его злобе. На нем было роскошное обрядовое облачение, усыпанное драгоценностями; он даже изобразил радостную улыбку, когда Камил оказал ему честь и сошел с подиума для приветствия.
Мужчины по-братски обнялись; у каждого в голове бродили при этом далекие от братства мысли. После завершения обычных церемоний Мурад Раис приступил к описанию путешествия в Атлантический океан на захваченном судне американской постройки, приведшего к быстрому пленению торгового судна «Мари-Клер».
– А где твой корабль?
– На нем идет Абдул Мустафа, – со смехом объяснил Мурад. – Корабль везет самых непокорных из наших пленников. Те, которых удалось легко запугать, приплыли сюда на моем корабле, под защитой моих людей. Мы проплывали мимо американской канонерки. Капитан, услышав крик своей жены, приказал подать правильный сигнал.
