Кроме Марисы, на борту «Мари-Клер» было всего две женщины: жена капитана, тощая угловатая особа, постоянно цитирующая Библию, и Тесса Пурвис, женщина с припухшими веками и белой, как цветки жасмина, кожей, довольно молодая и привлекательная. У нее была отдельная каюта, где она проводила почти все время, погрузившись в свои мысли.
В первые дни плавания между тремя женщинами сложились напряженные, полные подводных течений отношения; общались они мало. Не вызывало сомнений, что миссис Микер, жена капитана, неодобрительно относится к обеим молодым спутницам; она не замечала их, принимаясь при их появлении громко читать Библию или склоняясь над вышивкой. Она не скрывала, что не привыкла к другим женщинам на борту. Тесса Пурвис почти всегда помалкивала, но на ее полных губах неизменно оставалась загадочная улыбка. Мариса вела себя высокомерно и изъяснялась с нарочитым французским акцентом, отчего обе женщины поглядывали на нее с недоумением и любопытством, но не задавали вопросов.
Доминика Мариса видела только за обедом и поздним вечером. У него появилась привычка пропадать на мостике с сумрачным капитаном, благосклонно относившимся к его обществу, или играть в кости со свободными от вахты членами команды.
На вторую ночь, когда он появился в тесной каюте, распространяя сильный запах бренди, Мариса попыталась устроить ему скандал. Когда он, оставшись в одних брюках, лег рядом, придавив ее к стенке, она зашептала ему в спину гневные и обидные слова. Через некоторое время он, не выдержав, обернулся и так же шепотом, хотя и весьма вежливо, предостерег, что, если она будет мешать ему спать, он, к своему сожалению, поколотит ее либо заткнет ей рот кляпом и завяжет глаза.
Почувствовав, что, несмотря на благостный тон, он способен претворить свою угрозу в жизнь, она прикусила губу и не произнесла больше ни слова. Отодвинувшись от него настолько, насколько это позволяла узкая койка, она долго слушала его размеренное дыхание и устремляла глаза в темноту. Воображение рисовало ей разные одну страшнее другой картины. В конце концов и она уснула.
После этого разговора Мариса погрузилась в ледяное молчание, встречая холодом взгляд его бесстрастных серых глаз. Как-то с утра пораньше она увидела их с Тессой Пурвис у борта с надраенными перилами: она смотрела на воду, а он улыбался ей, показывая белоснежные зубы. Уж не знакомы ли они? Если да, то как давно? Мариса была готова лопнуть от ярости, не находящей выхода. Зачем он взял ее на корабль? Почему он плывет пассажиром на чужом корабле, являясь владельцем шхуны? И главное, что подумает ее тетушка и все остальные в Англии об их внезапном бегстве вдвоем после кровавых событий той ужасной ночи, о которой она старалась не вспоминать? «Он и меня превратил в беглянку!» – думала она, задыхаясь от негодования. Но с какой целью? Каковы его дьявольские замыслы? От противоречивых мыслей у нее раскалывалась голова. Только в одном она была уверена, как никогда: в лютой ненависти к своему законному супругу. Злой рок постоянно сводил их вместе. Чем завершится это путешествие?
К середине шестого дня плавания ответ на последний вопрос стал ясен. Вернее сказать, он с нечеловеческой силой угодил ей прямо в лицо.
Подгоняемые попутным ветром, они летели вперед на всех парусах; даже капитан Микер, обычно молчаливый, благодушно повторял, что совсем скоро покажется берег Португалии. «Мари-Клер» стремилась опередить примерно такой же корабль под названием «Рут» и раньше его войти в Средиземное море; и Мариса чувствовала, как вдохновляет эта возможность команду. «Рут» осталась позади, как и известный своими штормами Бискайский залив. Большая часть пути была пройдена, и славных моряков уже не могли испугать появившиеся на горизонте туманы.
– При попутном ветре мы причалим дня через два, а то и раньше, – говорили матросы. Мариса услышала их разговор, бредя к себе в каюту.
Минуту спустя впередсмотрящий, скучавший в своей бочке высоко на мачте, истошно заорал:
– Парус!
Уголком глаза она увидела, как капитан Микер смотрит у себя на мостике в подзорную трубу. Любопытство заставило ее подбежать к борту. По пути им не часто попадались встречные суда, так как французы и англичане играли друг с другом в прятки; Мариса знала, что в Средиземном море находится небольшой отряд американского флота, но пока что видела всего один корабль под американским флагом. Закутавшись в шаль, она до рези в глазах вглядывалась в горизонт, где повисла дымка.
– С виду иностранное судно, но готов поклясться, что эта шхуна построена на верфях Салема. Видишь, какая стройная? Что-то не разберу, под каким она флагом… – Мариса с беспокойством ловила обрывки разговоров.
Под каким бы флагом ни шло судно, оно неслось навстречу бригу с такой скоростью, что молодая женщина, прищурившись, уже могла различить ее очертания. До ее ушей донесся крик капитана:
– Марокканский флаг!
В следующее мгновение у борта шхуны появилось белое облачко. Раздалось низкое «бух!», и «Мари-Клер» обдало брызгами от близкого разрыва. Мариса вцепилась в ограждение.
На корабле сразу поднялась суматоха. Мимо Марисы бежали матросы, яростно кричавшие на бегу:
– Клянусь Богом, они в нас палят, грязные пираты! Что делает марокканский корабль в Атлантике?
– Не иначе, наш новый президент забыл расплатиться с ними, вот они и сшибли нам верхушку мачты. Я слышал, что таким образом проклятые псы объявляют войну!
Мариса никак не могла взять в толк, о чем идет речь. Почему в них стреляют? Она все цеплялась за ограждение, словно ее ладони прилипли к полированному дереву. Потом ее рванули за руку с такой силой, что она вскрикнула от боли, и потащили по палубе в более-менее укромное место – ее каюту.
Там Доминик выпустил ее так резко, что она не удержалась на ногах. Он стоял перед ней спиной к двери. Его лицо, несмотря на загар, побелело, на нем с особенной ясностью выделялись шрам и морщины вокруг глаз. Он больше не пытался скрывать свои чувства.
Глядя на него ничего не понимающим взглядом, она услышала обращенный к ней крик:
– Какого черта тебе понадобилось на палубе? Ты хоть что-нибудь соображаешь? – Прежде чем она нашлась с ответом, он продолжил: – Господи, сейчас не время спорить. Слушай внимательно: нас с минуты на минуту возьмут на абордаж. Запомни мои слова: не подавай виду, что тебе страшно. Скажи, что ты француженка. Не мешает упомянуть о твоей связи с Бонапартом. Они не причинят тебе вреда в надежде получить за тебя хороший куш. – Видя, что она по-прежнему ничего не понимает, он улыбнулся. – Вот у тебя и появилась возможность навсегда от меня сбежать, menina. Воспользуйся ею ради своего же блага. Можешь наплести им, что тебя похитили из-за твоего богатства. Не признавайся, что мы с тобой женаты, не то они сочтут тебя американской подданной, и тогда тебе не спастись.
