Тогда Лутерин заговорил:
— Ах, Аспераманка... «Пусть потеряют немного крови!»... да, теперь я вас узнаю.
— Невозможно забыть, как твой отец, возглавлявший в ту пору олигархию, приказал уничтожить мою армию ради того, чтобы удержать чуму за границами Сиборнала. Мы с тобой среди тех немногих, кому удалось избежать смерти.
Аспераманка пригубил йядахл и прошелся по комнате. Теперь Лутерин узнал даже обычную гневную складку бровей военачальника.
Лутерин поднялся.
— Я хотел бы спросить. Кем считает меня государство, святым или грешником?
Ногти Владетеля забарабанили по стеклу.
— После того как твой отец... умер, последовал период смуты в различных частях Сиборнала, населенных разными народами. С тех пор законы ужесточились — появились новые, которые должны провести нас через Вейр-Зиму, — но в ту пору все обстояло немного иначе. Сказать по правде, в тут пору народы испытывали особое чувство к олигарху Торкерканзлагу Второму. Его законы не пользовались... особой популярностью.
Поэтому олигархия распустила слух — по моему наущению, — будто тебе было поручено убить отца, чьи действия начинали выходить из под контроля Совета. К этому также добавляли, что ты уцелел во время бойни у Кориантуры лишь потому, что с самого начала был агентом олигархии. Благодаря таким слухам твоя популярность существенно возросла, и мы смогли преодолеть разброд и шатания.
— Значит, вы окружили мое преступление ложью?
— Мы просто использовали твой бесполезный и отчаянный поступок. Одним из итогов было вот что: государство официально объявило тебя... можно сказать, что и «святым», почему нет? — но точно героем. Твое имя обросло легендами. Хотя сам я всегда считал тебя грешником чистой воды. Для таких случаев мне достаточно моих прежних религиозных убеждений.
— И благодаря своим религиозным убеждениям вы сумели найти себе теплое местечко в Харнабхаре?
Аспераманка улыбнулся и потянул себя за усы.
— Я очень скучаю по Аскитошу. Но открылась вакансия — место Владетеля в провинции — и я принял должность... Как человек-легенда, как герой исторических книг, ты должен принять мое гостеприимство на одну ночь. Как гость, не как узник.
— А моя мать?
— Она здесь. Она больна. Она вряд ли теперь узнает тебя, так же как ты не узнал меня. Поскольку в Харнабхаре ты в своем роде герой, я хотел бы, чтобы завтра ты посетил со мной церемонию Мирквира, где будет присутствовать и Хранитель. Люди должны видеть, что мы не причинили тебе вреда. Будет устроен пир.
— Вы хотите меня немного откормить...
— Не понимаю. После церемонии мы сделаем для тебя все, о чем ты попросишь. Советую тебе отправиться из Харнабхара в ближайшую к столице провинцию и поселиться там.
— Хранитель тоже мне это советовал.
Он пошел навестить мать. Лорна Шокерандит лежала в постели, худая и неподвижная. Как и предупреждал Аспераманка, она не узнала сына. В ту ночь Лутерину снилось, что он по-прежнему в Колесе.
Следующий день начался с большого переполоха и звона колоколов. Непривычный запах еды достиг комнаты, где спал Лутерин. Он узнал ароматы блюд, отведать которые когда-то мечтал. Теперь же он мечтал о той скромной трапезе, к которой привык, о той пище, которую спускали к нему по узкому колодцу в гранитной стене Колеса.
Пришли рабы, чтобы помочь ему умыться и одеться. Он послушно делал то, о чем они просили.
В большом зале собралось много незнакомых Лутерину людей. Глядя на собравшихся из-за флагов, он не мог заставить себя выйти к ним. В зале царило сильное возбуждение. Поднявшись к Лутерину по ступенькам, Владетель Аспераманка взял его за руку и проговорил:
— Ты, кажется, не рад. Что я могу сделать для тебя? Для всех нас важно, чтобы сегодня ты был доволен.
Собравшиеся в зале принялись один за другим выходить наружу, где звенели колокольчики саней. Лутерин не мог заставить себя говорить. Он слышал вой ветра, как когда-то в Колесе.
— Хорошо, по крайней мере мы можем поехать вместе, и люди увидят, что мы друзья. Мы поедем в монастырь, где встретимся с Хранителем и его женой, а также со многими влиятельными лицами Харнабхара.
Аспераманка говорил что-то еще, очень оживленно, но Лутерин не слушал, сосредоточившись на том, чтобы спуститься по ступеням в зал, что превратилось для него в сложную задачу. Только когда они оказались снаружи и к ним подкатили сани, Владетель вдруг быстро спросил:
— Надеюсь, у тебя нет при себе оружия?
Лутерин покачал головой, они забрались в сани, и рабы заботливо укутали их мехами. И сани понеслись вперед между возвышающимися утесами сугробов.
Потом они повернули на север, ветер дохнул им в лицо, и двадцатиградусный мороз словно ударил еще сильнее.
Но небеса оставались чистыми, и, когда Лутерин с Владетелем ехали через притихший городок, стала видна огромная несимметричная масса, нависшая над горой Харнабхар.
— Это Шивенинк, третий по высоте горный пик на планете, — сказал Аспераманка, указывая на гору. — Что за провинциальная дыра! — он с отвращением фыркнул.
На минуту стали видны огромные, изрезанные голые склоны горы; потом видение снова пропало, и мрачный призрак, нависший над городком, погрузился в тучи.
По извилистой тропе сани доставили пассажиров к воротам монастыря Бамбек. Слуги помогли седокам выбраться из мехов. Рабы отворили врата, и прибывшие оказались в просторном зале, где уже собралось немало людей солидного вида.
Под взглядами окружающих они поднялись на несколько пролетов лестницы. Лутерин не испытывал интереса к тому, куда они направляются. Он прислушивался к рокоту голосов внизу. Углубившись в свои мысли, он представлял себе свою камеру внутри Колеса, каждую царапину на ее глухих сомкнутых стенах.
Наконец они добрались до зала под самой крышей монастыря. Зал был круглый. Пол покрывали два ковра, один белый, другой черный. Ковры разделяла металлическая полоса, проходившая через середину комнаты и разделявшая комнату на две равные части. Рожки с биогазом давали тусклый свет. Единственное окно, выходившее на юг, сейчас было задернуто тяжелой шторой.
На шторе было вышито Великое Колесо, катящееся по небесам, с гребцами, сидящими в крошечных камерах по периметру Колеса — в лазурных одеждах, с блаженными улыбками на лицах.
«Наконец-то мне стали понятны эти блаженные улыбки», — подумал Лутерин.
Музыканты в глубине зала играли тягучую мрачную мелодию. Лакеи с подносами обносили всех напитками.
Появился Хранитель Колеса, Эбсток Эсикананзи, и грациозно поднял руку в приветствии. Улыбнувшись и отвесив всем полупоклон, Хранитель тяжелой походкой направился туда, где стояли Владетель и Лутерин.
Эсикананзи и Аспераманка приветствовали друг друга, и Эсикананзи спросил:
— Сегодня твой друг более общителен?
Получив отрицательный ответ, Хранитель обратился к Лутерину, пытаясь придать своим словам оттенок искренности:
— Что ж, то, что ты сейчас увидишь, может быть, разговорит тебя.
Очень быстро обе важные персоны оказались в кольце приглашенных, и Лутерин осторожно протиснулся из центра группы. Кто-то тронул его за рукав. Он повернулся и увидел пару широко раскрытых глаз. Перед ним стояла стройная женщина и смотрела на него с испугом, с потрясенным вниманием, но осторожно. На женщине было платье до пола из темно-багрового бархата, с воротником из тонких кружев. И хотя женщина была уже немолода и лицо ее осунулось по сравнению с былыми временами, Лутерин немедленно узнал ее.
Он тихо произнес ее имя.
Инсил кивнула, словно ее подозрения подтвердились, и прошептала:
— Говорят, будто ты передвигаешься с большим трудом и никого не узнаешь. Как всегда, сплошная ложь! Видишь, Лутерин, как тяжело воскреснуть из мертвых и оказаться в той же лицемерной толпе — только постаревшей, еще более жадной... испуганной. Как ты находишь меня, Лутерин?
Откровенно говоря, ее голос показался ему жестким, лицо мрачным, а обилие драгоценностей в ушах, на запястьях, на пальцах, удивило.
