– Я устрою твой брак, – поспешно сказала Мадлен, – а в свое время и жизнь Фриды.
– Нет, леди. Я знаю себе цену. Фрида должна воспитываться как леди и достойно выйти замуж, это ее право. А я хочу Эмери.
Мадлен удивленно воззрилась на нее.
– Ты хочешь силой затащить его в постель?
– Я бы не возражала. Я хочу, чтобы он женился на мне по датскому закону и признал Фриду своей дочерью.
Мадлен подумала, что она сходит с ума.
– Эти времена давно прошли. Кроме того, Эмери нормандец. Он не одобряет подобные языческие обычаи. В любом случае ты признала, что ребенок может быть и от Герварда.
Альдреда посмотрела на нее с видом явного превосходства.
– Вы не понимаете. Но Эмери отдает в этом отчет. Я получу, что мне положено, или он подвергнется унижению.
– Почему ты уверена в своей безопасности? – холодно спросила Мадлен. – После одной смерти что может значить другая?
Альдреда попятилась, но дерзко ответила:
– Мой муж был дурак. Я думаю, он пошел прямо к Эмери и потребовал денег за свое молчание. И взамен получил клинок в грудь. Я уже поговорила кое с кем. От моего убийства не будет никакой пользы.
Мадлен стало дурно.
– Кому еще ты сказала?
Альдреда усмехнулась:
– Вы же не думаете, что я вам доложу, верно? Вы только скажите своему мужу, чтобы он предоставил нам с Фридой достойное положение, а кроме того, признал нового ребенка. Мои дети будут равноправны с вашими.
Мадлен удивлялась, как ей удается сдержаться и не закричать.
– Ты уже говорила с Эмери? Альдреда утвердительно кивнула.
– Слишком уж он гордый. Не нравится ему, что я одержу верх. Но он должен будет согласиться или погибнет.
– А как же твой сообщник?
– Он у меня в руках. Не беспокойтесь.
Мадлен бесили самодовольство и открытая враждебность этой женщины, и она хотела знать, испытывал ли Эмери те же чувства. Если они уступят и согласятся, то навсегда посадят ее себе на шею.
– Воспользуйся добрым советом, Альдреда, возьми, что мы пожелаем тебе дать, и исчезни. Мы проявим щедрость.
– Возможно, леди. Но я хочу получить все сполна.
Мадлен удалилась. Что должны они теперь делать? Кто был сообщником Альдреды, неужели Одо? Она разыскала Эмери, но он был занят на погрузке припасов. Мадлен отбросила свои страхи. Ничего пугающего пока не должно случиться, если не считать родов королевы. Она вернулась к Лусии. Лусия потянулась, выпрямив спину, и вздрогнула.
– Я устала от путешествий. Останусь в Йорке, даже если Гая там нет. Но безопасно ли в Нортумбрии? Не могу понять, как Вильгельму удается удерживать власть среди стольких врагов?
– Эмери сказал, это потому, что они не могут объединиться.
Лусия горестно вздохнула.
– Могу этому поверить. Мерсия воюет с Уэссексом. В Нортумбрии постоянные распри. Вильгельм не завоевал бы ничего, если бы Тостиг не предал своего брата Гарольда. Гарольд был прекрасный человек, – грустно сказала она. – Мы были помолвлены, но потом я встретила Гая.
Мадлен попыталась отвлечь ее.
– Вы когда-нибудь прежде бывали в Йорке?
– Чтобы знатная леди Мерсийская рискнула отправиться в страну призраков и волосатых людей? Упаси, Господи!
Мадлен усмехнулась:
– Значит, вам не приходилось встречать Уолтофа, сына Сьюарда?
Лусия удивленно подняла брови.
– Нет, но я знала его отца. Колдовская кровь.
– А в Мерсии встречается колдовская кровь? – спросила Мадлен.
– Нет, – сказала Лусия, затем бросила искоса озорной взгляд на невестку. – Разочарована?
Мадлен рассмеялась. Но, увидев Альдреду, издали наблюдавшую за ней, подумала, что Эмери не помешало бы иметь хоть чуточку колдовской крови, чтобы избежать надвигавшейся бури.
В этот же день барки вошли в глубокие воды эстуария Хамбер[12] и двинулись вверх по течению, направляясь в Эрмин, где речка Эр впадала в реку Уз. С трудом передвигая затекшие ноги, все выбрались на берег, воодушевленные мыслью, что лишь один день пути отделяет их от Йорка.
Теперь Мадлен и сама не знала, хочет она оказаться в Йорке или нет. Конечно, они получили бы время побыть вместе, но Эмери могли разоблачить как Золотого Оленя. Если Одо представит своих свидетелей перед всем двором, Вильгельм вынужден будет действовать. В лучшем случае Эмери ожидает бесчестье и изгнание. Мадлен с волнением размышляла над этим, когда столкнулась с Одо. У нее было тревожное чувство, что он нарочно встал у нее на пути.
– Извини меня, Одо, я спешу к королеве.
– Ну еще бы, – сказал он, не двигаясь с места. – Как себя чувствует ее величество?
– В общем, неплохо. Пожалуйста, пропусти.
– А ты? Болтают, что ты тоже ждешь ребенка.
Она заставила себя смело взглянуть ему в лицо.
– Мы надеемся, что это так. Что тебе нужно, Одо?
– Просто поприветствовать мою дорогую кузину, – сказал он, освобождая ей дорогу.
Мадлен поспешила уйти, а сердце ее бешено колотилось. Он играл с ней, как кошка с мышью. Он знал все.
Но, ухаживая за измученной, страдающей королевой, Мадлен должна была отбросить собственные тревоги. Снова приближенные пытались уговорить ее величество остаться тут и послать за королем. Он мог бы прибыть в Эрмин в течение дня, но Матильда ни в какую не соглашалась. Как только королева была устроена, к Мадлен вернулись все ее прежние опасения, и она отыскала Эмери.
– Я разговаривала с Альдредой.
Он сидел за столом, изучая карту местности, и даже не поднял глаз.
– Не обращай на нее внимания. Она одумается.
– Ты ошибаешься. Она словно ведьма с детенышем. Или, возможно, с двумя, – добавила она мрачно.
Он взглянул на нее.
– И что все это должно значить?
– Ребенок твой?
Она увидела, как он стиснул зубы.
– Нет, не мой. Я не прикасался к Альдреде, с тех пор как мне исполнилось четырнадцать.
– Я верю тебе! – поспешно сказала Мадлен.
– Очень мило с твоей стороны. Не сомневаюсь, что это ребенок Одо. Она путалась с ним в Баддерсли перед свадьбой.
Мадлен снова вспомнила своих трех претендентов. Какую ошибку она могла бы совершить!
– Тогда почему она заявляет, что он твой?
Эмери вздохнул и отложил карту.
– Алчность, – сказал он. – Все сводится к алчности, самому гнусному из грехов. Я обещал сделать все, что в моих силах, для Фриды, но она хочет большего.
– Я знаю. Это имеет смысл?
– Брак по датскому закону? Нет.
– Но если ты откажешься, она выдаст тебя королю.
Он пожал плечами:
– Значит, такова моя судьба.
Мадлен сжала кулак и со всех сил стукнула его по плечу, что, впрочем, возымело такое же действие, как если бы она ударила по стволу дуба, но по крайней мере он обратил на нее внимание.
