Ей так хотелось бы ему верить!
– Ты не желаешь зла королеве или младенцу?
Он был поражен.
– Как ты могла такое подумать?
Она прикусила губу.
– Это все, что я смогла предположить. Прости меня.
Он отвернулся, и словно глухая стена выросла между ними.
– Значит, я глупец, что ждал твоего доверия? Неужели до конца жизни мне придется каждый раз заново доказывать тебе мою честность?
– У меня были причины сомневаться в тебе, – возразила Мадлен.
– Я дал тебе слово, что предан королю.
Он снова взглянул на нее, и она подумала, что все в порядке. Но он только сказал:
– Поднимайся на борт.
И ушел.
Мадлен молилась, чтобы им удалось благополучно добраться до Йорка, где, может быть, они сумели бы откровенно поговорить обо всем. Где он собирался медленно и долго заниматься с ней любовью. Если до того не окажется в цепях.
Королева стала спокойнее, хотя все еще ворчала. Адель не отходила от нее, уверенная, что роды вот-вот начнутся. Но Мадлен нечего было делать: когда Матильде требовалась компания, она посылала за Лусией.
Эмери тоже мало, что мог теперь сделать, разве что предусмотреть все возможные осложнения. Хоть было и не время затрагивать опасные темы, потому что не было возможности уединиться, все же Мадлен решила прояснить некоторые моменты, чтобы устранить недопонимание. Она направилась в его сторону. Муж взял ее за руку, словно это была самая естественная вещь в мире. Сердце Мадлен затрепетало.
– Я хотела рассказать тебе о Стивене, – сказала она.
– О Стивене?
– Почему я не вышла за него.
Его губы скривились в усмешке.
– Значит, не просто потому, что у тебя хороший вкус?
Он гладил ее ладонь большим пальцем руки.
– Ну, так почему же ты не вышла за де Фе?
– Той ночью… Когда король приказал мне прийти… Я пошла в конюшню, но короля там не было. Там был Стивен.
– Я так и думал, но меня удивило, почему это так резко настроило тебя против него.
Мадлен отвернулась и стала смотреть на воду.
– Он не был с женщиной.
Эмери явно ожидал разъяснений. Мадлен оглянулась по сторонам и, наклонившись к нему ближе, прошептала:
– Он был с мужчиной!
Эмери разразился хохотом:
– Клянусь Богом! Ловкий мошенник!
– Стивен?
Эмери покачал головой:
– Вильгельм. Я уверен, что он знал наклонности Стивена, когда сделал его одним из претендентов. Мы не имели ни малейшего шанса.
Мадлен с беспокойством посмотрела на него.
– Ты все еще жалеешь об этом?
– Вовсе нет. По правде говоря, в то время я исходил желчью, представляя тебя в объятиях Стивена.
Он поцеловал ей пальцы, затем как бы нехотя сказал:
– Если уж мы принялись разбираться во всех недоразумениях, я думаю, нам следует поговорить о том дне, когда жителей Баддерсли выпороли кнутом.
– Почему? – озадаченно спросила она.
Он какое-то время молча перебирал ее пальцы.
– Речь о том, что ты просила их выпороть.
– Что?! – Но затем Мадлен заколебалась. – Пожалуй, можно сказать и так. Но, Эмери, это для того, чтобы спасти их всех от увечья. Мой дядя совсем обезумел от ярости.
– А-а! – Он вздохнул. – А люди слышали, как ты просила устроить порку, но слишком плохо знали французский, чтобы понять почему. Я должен просить у тебя прощения за то, что плохо подумал о тебе.
– Я очень обижена. Как ты мог поверить, что я способна на такое?
– Не верил, пока не проник в замок, когда порка шла полным ходом. Я видел, как ты наблюдала за тем, как секли детей.
– Я ощущала такую беспомощность, – сказала она. – Мне и в голову не приходило, что он прикажет высечь еще и детей. Я попыталась остановить его, но у меня ничего не вышло…
Он нежно смахнул слезу, бежавшую по ее щеке. Но вскоре Эмери позвали обсудить кое-что с корабельщиком.
Мадлен преисполнилась новых надежд и уселась смотреть на проплывающую за бортом местность. В этой плодородной долине деревни были рассыпаны вдоль водного пути, словно бусы. Край казался благополучным и процветающим, но видны были и признаки военных действий. Сожженная деревушка выглядела безлюдной – дома разрушены, посевы уничтожены, а люди, без сомнения, убиты. Ее могли разорить и люди короля, и мятежники. Мадлен терпеть не могла войну.
Матильда настояла, чтобы они причалили к берегу в полдень, чтобы поесть и по возможности погулять. Эмери был не в восторге от этого плана и привел гвардию Фалька в полную боевую готовность. Все ели на ходу, прогуливаясь вдоль берега, стараясь размять затекшие ноги. Мадлен увидела Альдреду и подошла к ней.
– Как твои дела, Альдреда?
Женщина окинула ее недружелюбным взглядом.
– Довольно сносно.
– А как твоя дочка? Кто присматривает за ней?
– Мать Хенгара. Бабушка Фриды. – Она самодовольно ухмыльнулась и добавила: – До некоторой степени.
Мадлен решила рискнуть:
– Я слышала, что Фрида – не дочь Хенгара.
– А чья же еще, леди?
Мадлен не стала называть Эмери. Действуя наугад, она сказала:
– Герварда.
Альдреда побледнела.
– Это пустой разговор, – сказала она. – Он теперь вне закона.
Мадлен почувствовала, что на верном пути.
– Но это правда?
Альдреда вздернула подбородок.
– Фрида – ребенок лорда, и все это знают.
«Хенгар говорил те же слова».
– Что ты имеешь в виду?
– Я знаю, что я имею в виду, – сказала Альдреда дерзко, – как и все, кто хоть немного разбирается в этом деле. Ребенка лорда воспитывают как благородного и устраивают ему удачный брак. Так и будет с Фридой.
Она слегка распахнула шаль, и Мадлен увидела янтарный набалдашник рукоятки своего ножа, орудия убийства.
– Что это? – спросила она, но тут же поняла, что выдала себя.
– Вы узнаете его, леди? – сказала Альдреда. – Вам прекрасно известно, что это такое и что им было сделано. Если Фрида не получит то, что ей положено по праву, я скажу, кто убил моего мужа и почему.
Пирог, который Мадлен только что съела, запросился наружу.
– У тебя нет доказательств.
Альдреда с удовольствием откусила от своего куска пирога.
– Доказательство на руке того, кто нанес удар, и я знаю от шерифа, что Эмери странным образом не могли найти, когда убили моего Хенгара.
Мадлен с трудом осмыслила новый поворот дела. Альдреда думала, что Эмери убил Хенгара, и угрожала не столько обвинить его в убийстве, сколько опознать его как Золотого Оленя.
Мадлен посмотрела на эту женщину с отвращением и ненавистью.
– Как ты можешь поступать так с человеком, который когда-то был твоим любовником?
Альдреда пожала плечами:
– Я не назвала бы его в полном смысле любовником, такого мальчишку, как он. Это заняло чуть больше минуты. Но у него долг по отношению к Фриде и ко мне. Он отнял у меня мужа, и я хочу другого.
