Платон заворожено смотрел за этим бесподобным явлением. На его глазах огромная, многотонная громадина буквально превращалась в пыль. Ровно по полоскам «паутины» «Дирк-18» разъехался на части, высвободив, невероятно большое, количество своих запасов. Дегидроперилат, оказавшись в космосе под воздействием радиации, начал мгновенно менять свою структуру, чего конечно нельзя было допустить.
С борта «змея» можно было управлять беспилотной горной авиеткой, чем и занимался в данный момент пилот Шмаков. Он поднял летательный аппарат с поверхности астероида и направил его в самое сердце зарождающейся бури.
Бирюзовая ртуть (бирюзовая потому что она необычайно прекрасно светится) под воздействием левого излучения начала образовывать завихрения, окутывающие ближайшие камни и группы камней. Взрывчаткой с борта авиетки тоже управлял Платон, поэтому он во все глаза смотрел, как далеко залетит она в бурю.
— Сейчас! — рявкнул пилот Андрей, ведущий авиетку к центру «ада».
— Рано, рано еще, — остановил его Андропов.
— Как рано?! Сейчас давай жми!
— Нет еще. Нужно еще чуть дальше!
— Давай!!!
— А пофиг — пляшем!!! — выкрикнул юноша и что было сил, надавил на кнопку детонации.
Ярким огненным цветком расцвела авиетка, эдакий золотой бутон в центре бирюзового шторма. Взрыв был настолько сильный, что астероид, на котором мирно покоился «Змей» сорвало с орбиты и начало крутить. Андрею пришлось срочно взлетать.
Через стекло кабины Андропов увидел, как завихрения дегидроперилата начали собираться в одну кучу, образуя своеобразный сгусток.
Создавалось ощущение, словно все прекратилось и буря начала угасать, но это было лишь кажущееся впечатление.
Внутри бирюзового сгустка происходили необъяснимые физические процессы. И вот оно, то чего и добивался Платон, венец его плана.
Все проведенные им до этого манипуляции должны были привести лишь к одному, провоцирование искусственного выброса звездного ветра.
На обломках «Дирка-18» уже формировалось гигантское пространственное «цунами». Тот выброс, который накрыл «Змея» в первый раз, был жалким подобием нарастающей катастрофы.
Планетолет, лихо, уходя от столкновения с астероидами, летел обратно к «Арктике», а сзади с неимоверной силой и скоростью приближалась гигантская волна голубоватого цвета, образующая по всей своей траектории пространственный излом. Множество астероидов буквально исчезали в недрах того адского сгустка приближавшегося к зоне астродобычи.
Успеть на «Арктику» «Змею» было не суждено по всем даже самым удачным подсчетам, планетолет должно было накрыть по пути к базе, так и произошло.
Крошечный на фоне выброса космический корабль сначала окрасился в зеленоватый цвет, затем полностью исчез в пространственной истерике космоса. Где-то за миллиарды световых лет от троянцев юпитера появился подобный пространственный коллапс выплевывающий обломки и осколки камней.
За секунды до того как выброс должен был накрыть «Арктику» на модулях базы погас весь свет и включилось электромагнитное поле окутавшее весь астероид.
Невообразимая мощь прошла через зону астродобычи, словно наждаком облизывая защитное поле вокруг «Арктики» и играя на нем своими радужными сияниями.
А вот пиратским крейсерам и корветам повезло меньше. Те из них, что успели оказаться в зоне покрытия поля, уцелели. Остальные же буквально побывали в аду. Около десятка корветов исчезли с мониторов и радаров, пространственная трещина перебросила их через всю вселенную, и лишь одному богу известно, где теперь они. Но самым наглядным примером расчленения являлся крейсер «Феникс».
Мгновенно схлопнувшись под воздействием звездного ветра, из мира сего пропала почти вся задняя часть корабля, а это примерно сто с небольшим метров. Крейсер буквально разорвало надвое, причем одну половину оставило в нашем мире, а другую бросило в межпространствие.
«Евфрат» оказался более везучим, чем его собрат. У этого крейсера отчекрыжило одну из громадных маршевых дюз и оторвало приличный кусок обшивки, оголив около десятка отсеков.
Ярко синяя истерика, разразившаяся в астероидном поясе, была видна с Марса. Подобные явления крайняя редкость в солнечной системе. Около двадцати минут выброс, создавая причудливые завихрения, кидался камнями и прочим мусором. Когда же он рассеялся, и последние остатки соединения дегидроперилата с диметилперилатом исчезли, троянцев Юпитера было буквально не узнать. Множество астероидов поменяли свои позиции и оси вращения. Вокруг был мертвый космос.
* * *
— Стыковка магнитных шлюзов завершена, — произнес голос бортового компьютера. Где-то в дальних отсеках открылись стыковочные двери оснащенные сервоприводами.
— Они в пилотской кабине, там должны быть люди! — скомандовал чей-то голос. Затем топот множества ног по полу корабля. В пилотской кабине появилось около десяти человек в боевых скафандрах, подобные образцы которых носит спецназ. Яркие фонари на автоматах бойцов осветили пространство.
— Товарищ Бета здесь двое, — прозвучало в эфире внутренней связи группы. Один из бойцов заметил двух человек лежащих ничком на полу.
Корабль, будучи искореженным, нашли в открытом космосе. Судя по всему, он попал в какую-то катастрофу или же подвергся разбойному нападению. Все системы работы планетолета отказали в их числе и система жизнеобеспечения, поэтому живых людей на корабле не должно было быть в принципе, но тепловизор встроенный в шлем скафандра каждого из бойцов говорил, что, по крайней мере, один из пилотов жив.
Боец в скафандре с обозначением «Бета» на плече приблизился, к тому, кто по данным приборов был жив. Это был никакой не пилот. Юноша, обычный юноша лет восемнадцати. Но что он здесь делает? Товарищ Бета аккуратно перевернул его на спину. Из разжавшихся пальцев счастливчика вдруг что-то выпало и звякнуло о пол. Это была фигурка динозавра.
Эпизод 16
Пиратству бой
Орбита Ганимеда, верхние слои атмосферы, июль 2356 года.
Умирать больно? Нет, наверно нет.
Единственное, чего боялся кадет Сафин — умереть от удушья. Так и произошло. После попадания в реакторный блок его истребителя ракеты, юноша думал, что все кончено, по крайней мере, для него. Последнее, что он помнил, перед тем как умереть, были яркие хвосты ракет, летящих на землю, взрыв Генкиного корвета, яркая вспышка, как второе солнце. Нехватка кислорода, пальцы схватились за горло. Повышенное давление, очки впились в надбровные дуги с такой силой, будто хотели проломить череп. Чернота. Межпространствие. Безвременье.
